Околонаучная дискуссия (НЛО 2)

Околонаучная дискуссия (НЛО 2)

«Околонаучная дискуссия» — это фантастический рассказ, являющийся продолжением рассказа «НЛО». Своего рода попытка поразмыслить над явлением летающих тарелок, исходя из знаний советских подростков.

Околонаучная дискуссия

(НЛО 2)

На улице шёл довольно сильный дождь. Дул прохладный северный ветер. По окнам временами стучали мелкие горошины града. Михаил с Тимофеем сидели за обеденным столом и, пользуясь отсутствием старших, играли в буру.

У них сегодня выдался выходной день, полностью свободный от учёбы и колхозных работ. Еще вчера вечером, втроем с Александром, они договорились посвятить весь день рыбалке. Утром, незадолго до восхода солнца, приятели взяли удочки и отправились на местную речку, расположенную в нескольких километрах от села. Но едва они успели дойти до берега и обосноваться у водной кромки, как погода начала стремительно портиться. Сперва думали переждать, укрывшись под раскидистым клёном, но вскоре стало ясно, что от любимого развлечения, к сожалению, придётся отказаться. Александр побежал к жившей неподалёку бабушке, а Тимофей, приняв предложение Михаила, отправился к нему домой.

-Миш, а как ты думаешь, — спросил вдруг Тимофей, — тот диск, что мы видели, вправду был сверхсекретным Советским самолетом?

-Тебе честно сказать? — в свою очередь поинтересовался Михаил.

-Разумеется! — поспешно ответил Михаил.

Далее

Двух судеб перекрёсток

Двух судеб перекрёсток

Два одиноких, несчастных человека встретились, когда совсем не ждали встречи. И перед ними встал выбор: разминуться, пройти мимо друг друга, сохранив своё одиночество, или же ещё раз попробовать изменить к лучшему не сложившуюся личную жизнь.

Двух судеб перекрёсток

Несмотря на то, что был июль, погода стояла довольно прохладная и дождливая, как поздней осенью. Небо было затянуто тучами, солнце не появлялось со вчерашнего обеда. Дул северный, пронизывающий ветер, моросил мелкий, противный дождь. Денис стоял возле своей «десятки», сильно забрызганной грязью, и молча смотрел себе под ноги. Ему совершенно ничего не хотелось делать. Не хотелось никуда идти, не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем разговаривать. Он просто стоял и молчал, бессмысленно рассматривая грязные кроссовки. Ему не было никакого дела до ветра и дождя. С волос за ворот насквозь промокшей футболки стекали холодные ручейки дождевой воды, но он не обращал на них никакого внимания. Изредка пробегавшие мимо люди бросали в его сторону быстрые взгляды, в которых читались удивление и недоумение. Можно было даже подумать, что Денис не живой человек, а манекен, кем-то случайно позабытый.

В кармане спортивных штанов негромко заиграл мобильный телефон. Денис слегка вздрогнул. Взглянув на высветившееся имя звонившего, он нажал отмену. Спустя минуту звонок повторился, и тогда Денис отключил телефон. Открыв заднюю дверцу, он кинул его на сиденье и, раздражённо сплюнув, присел рядом. Достав из другого кармана сигареты с зажигалкой, Денис закурил. Мимо, с воем сирены, пронеслась машина скорой помощи, он проводил её взглядом и вновь уставился на кроссовки.

Далее

Капитан

Он всю свою короткую жизнь сражался за правое дело, за справедливость. И пускай ушёл, но ушёл не побеждённый, не сломленный, ушёл, оставшись человеком...

Капитан

Сначала дождливый, а потом довольно-таки тёплый и ясный день подходил к концу. Майское солнце медленно скрывалось за домами. На ясном, совершенно безоблачном небе показались луна и несколько наиболее ярких звёзд. Было совсем тихо: не лаяли во дворах собаки, не шумели дети, не шелестел листвой ветер. Деревня, казалось, уже давно спала крепким и здоровым сном.

Но вот откуда-то издалека до слуха донёсся слабый звук автомобильного двигателя. А, спустя какое-то время, на грунтовой деревенской дороге показалась запылённая серая Волга. Она ехала совсем медленно, замирая едва ли не у каждого дома.

Возле пятого от угла дома, на заборе которого было написано «сдаётся», она остановилась. Из машины вышел высокий, тёмно-волосый мужчина лет тридцати — тридцати трёх на вид. Одет он был в серую военную форму с капитанскими погонами на плечах. Сплюнув, он поправил широкой, мозолистой рукой волосы и, подойдя к калитке, нажал на звонок.

Далее

Жизненный тупик

Жизненный тупик

Он жил лишь для неё одной, но вдруг всё рухнуло. Она — не та, за кого себя выдавала, и он ей не нужен. Всё потеряло смысл. Как теперь жить дальше?

«Жизненный тупик» — это небольшой любовный рассказ, в котором, к сожалению, нет места сказке. В нём лишь боль и разочарования, но в жизни и так случается.

Жизненный тупик

Свернув на обочину, Илья заглушил мотор и вышел из машины. С затянутого чёрными тучами неба срывался мелкий и противный дождь. Дул довольно сильный ветер. Было сыро и противно. Илья обошёл кругом свою серую «десятку» и прислонился к её грязному и мокрому багажнику. Трасса была весьма оживлённой, по ней то и дело проносились легковые и грузовые машины, изредка проходили полупустые автобусы. Из-под колёс летели брызги грязной дождевой воды, падая как на машину, так и на белые, тщательно выглаженные штаны, на светлые кроссовки. Но Илье не было до этого никакого дела. Порывистый ветер трепал светло-русые волосы, то бросая их пряди на лоб и глаза, то ставя торчком, а он, сложив на груди руки, смотрел вперёд не видящим взором своих карие глаз и молчал. На его лице ясно читались грусть и отчаяние, какая-то отрешённость, безысходность...

И так длилось около получаса. Мимо всё проносились и проносились машины, ветер всё трепал и трепал его волосы, дождь всё лил и лил, а он всё стоял и стоял, не подвижно, молча, потерянный и никому не нужный, всеми забытый.

-Вот и всё, — наконец произнёс он не громким, хриплым голосом. — Всё кончено... У неё другой, она счастлива. А я без неё не могу, моя жизнь без неё не имеет смысла. Зачем мне теперь эта машина, зачем трёхкомнатная квартира, зачем фирма и бизнес, — зачем? Всё было лишь для неё, лишь мысль о том, что мы сможем быть вместе, заставляла меня идти вперёд, достигать новых вершин в бизнесе, обзаводиться недвижимостью. А теперь что же? Теперь пустота, теперь тупик... И выхода нет... Нет...

Далее

Мёртвый город

Мёртвый город

Люди — самые разумные и, в то же время, самые глупые существа на планете. Мы понимаем, к чему могут привести те или иные наши действия, но, подчиняясь эмоциям, конъюнктурным целям, всё одно совершаем эти самые действия. А потом хватаемся за голову, с ужасом восклицая: «Что же мы наделали!»

«Мёртвый город» — это драматический рассказ, повествующий о том, чего пока, слава Богу, ещё не было, но, к сожалению, от чего мы не застрахованы — это может произойти в любой момент, и только лишь из-за нас самих...

Мёртвый город

Миновав последний пост ГАИ, грязно-серая «Volvo» скрылась за поворотом, за которым, можно сказать, уже начинался город. Вот только теперь этот город представлял собой печальную и удручающую картину. Он был мёртв. На его окраинах, правда, временами встречались искривленные и полузасохшие деревья да блёклая, жёлтая трава. Но чем ближе к центру, тем реже и реже можно было увидеть даже малейшие признаки когда-то бурно кипевшей здесь жизни. В центре города не было ни единого дерева, ни какого-либо кустарника, ни даже маленькой, едва заметной травинки. Ничего! Лишь холодные, безлюдные дома, разбитые дороги, на которых временами попадались брошенные машины, да серая, растрескавшаяся земля. И тишина, гробовая тишина кругом! А ведь раньше тут пели птицы, гудели автомобильные моторы, раздавались людские голоса, лай собак. А теперь ничего этого нет, и, возможно, никогда уже не будет. Город умер, и его уже не воскресить, не вернуть к жизни. Во всяком случае, в ближайшие десятилетия.

Роман более месяца добивался разрешения на въезд в этот город, ставший теперь запретной зоной, обил десятки порогов, написал несчётное количество просьб и заявлений, неоднократно обзвонил всех своих друзей и знакомых, умоляя их о помощи и содействии. И вот он, наконец, добился своей цели — его «Volvo» на территории мёртвого города, медленно едет по пыльным, заброшенным и безлюдным улицам. Роман смотрит по сторонам, и его сердце обливается кровью, а на глаза то и дело наворачиваются слёзы. Ведь здесь прошло всё его детство. Здесь он родился и вырос. Здесь гулял, здесь учился, здесь встретил свою любовь, стал отцом. И все его родные, большинство близких и преданных друзей тоже были здесь. «Были», — какое холодное и жестокое слово! Да, все они были; а теперь их нет. Есть лишь огромная братская могила, в которой захоронены сотни тысяч неопознанных, безымянных человеческих тел, среди которых и родители Романа, его жена, дети, многие из его друзей и знакомых. Все они были жителями этого города, и все трагически погибли. А ему повезло: в тот роковой день он был на другом континенте, в деловой командировке. Теперь он вернулся домой, да только дома его никто уже не ждёт; у него больше никого нет.

Далее

Жизненная драма

Жизненная драма

Как же часто мы не решаемся поговорить о действительно важных вещах с дорогими, близкими нам людьми! Вместо этого мы принимаем сомнительные решения, которые зачастую приводят к непониманию, отчуждению, а то и вовсе — к трагедии. А ведь многого можно было избежать, просто поговорив!

«Жизненная драма» — это драматический рассказ. На долю его героев выпало множество тяжёлых испытаний, большую часть которых можно было избежать, будь они чуточку искренней друг с другом.

Жизненная драма

Олег, обхватив руками голову, сидел на стуле, приставленном к больничной койке, и невидящим взглядом смотрел в грязный, уже несколько суток не мытый пол палаты. Сквозь слегка треснутое и покрытое паутиной окно в палату проникали солнечные лучи, освещая её обоих обитателей: слегка седого мужчину и молодую девушку, бесчувственно лежавшую на койке. А там, за больничными стенами, во всю царила недавно пришедшая весна: таял снег, текли ручьи, звенела капель, радостно чирикали птицы! Но ни мужчине, ни, тем более, молодой девушке, до этого не было дела. Они словно не замечали того, что происходило за окном, не разделяли всеобщую радость. Да и не могли они этого сделать, при всём своём на то желании. Девушка была без сознания, а мужчина — целиком и полностью ушедшим в свои не весёлые мысли и воспоминания.

Далее

Насильники

Утро для него началось с чудовищной новости: его девушку изнасиловали. Всё мгновенно окрасилось в чёрный цвет, всё вокруг потеряло смысл. Как жить дальше, что делать?

«Насильники» — это драматический рассказ, в котором я попытался описать чувства, переживания и возможные действия парня с девушкой, попавших в столь страшную ситуацию. О том, что из этого получилось, судить, конечно же, вам, дорогие читатели!

Насильники

Как только «Опель» Николая поравнялся с автобусной остановкой, на проезжую часть выбежала молодая девушка, попытавшаяся остановить машину. Николай не сразу узнал в ней подругу Ксении, виденную им всего лишь пару раз, но всё же нажал на тормоза и остановился. Девушка, не долго думая, подбежала к машине и, открыв переднюю дверцу, разместилась на свободном сидении.

-Ты меня не узнаёшь? — быстро спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я — Таня, подруга Ксюши. Мы с тобой несколько раз встречались у Ксюши дома. Помнишь?

-Да, я узнал тебя, — наконец произнёс Николай.

-Вот и отлично, — продолжала бойкая девушка. — Ты у Ксюши сегодня был?

-Нет, ещё не был. Вечером собираюсь заехать.

-Значит, ты ещё ничего не знаешь? — устремляя на Николая взгляд проницательных глаз, спросила Татьяна.

-А что я должен знать? — в свою очередь спросил Николай, сердце которого ускоренно забилось от охватившей его тревоги.

-Ксюша с Катей сегодня подверглись нападению двух ублюдков. Кате удалось убежать, а Ксюшу они... — быстро затараторила девушка, вдруг запнувшись на последнем слове и опустив глаза.

-Что они сделали? — бледнея, спросил Николай. Пальцы его судорожно сжали руль, от чего тот едва не треснул.

Далее

На дальнем севере

На дальнем севере

Они оба из Москвы, но нашли друг друга за несколько тысяч километров от столицы. Не зря говорится: чужое не догонишь, а от своего не уйдёшь! «На дальнем севере» — это красивая предновогодняя сказка, романтический рассказ со счастливым концом!

На дальнем севере

Застегнув последнюю пуговицу на дублёнке и надев шапку-ушанку, Семён, медленно переступая через порог, вышел на улицу. День был ясный и морозный. Вокруг лежал снег, переливающийся под солнечными лучами всеми цветами радуги и слепящий глаза. Он был повсюду: на земле, на деревьях, на крыше стоявшего неподалёку сарая, на окнах дома, на пороге; всюду, куда ни глянь, было лишь белое снежное покрывало, местами достигающее полутораметровой толщины. Зима на славу постаралась. Причём, в течение последних нескольких дней она лишь тренировалась, готовясь к наиболее сильному броску, который и осуществила сегодняшней ночью. Начиная где-то с десяти часов вечера, и до самого утра вовсю бушевала вьюга, в трубе гудел разошедшийся ветер, засыпая и заметая всё, что только попадалось на его пути, снежной крупой, щедро сыплющейся с неба. И лишь около часа тому назад снегопад постепенно стих, сойдя на нет.

Щурясь с непривычки, Семён, постояв немного на пороге, сделал пару шагов в сторону сарая и остановился, едва ли ни по пояс погрузившись в снежный сугроб.

-Н-да, — произнёс он, озираясь по сторонам. — Зря я не занёс вчера лыжи в дом. Ещё и подумал. Он сплюнул.

-И лопата тоже в сарае. А без неё, пожалуй, тут и не обойтись. Это надо ж столько навалить! То-то Женька обрадуется. У них там, наверное, сейчас слякоть, дождь.

Ещё немного постояв, Семён собрался с силами и двинулся вперёд, пытаясь всё же прорваться к сараю. Но уже на третьем шагу он споткнулся и упал, на мгновение скрывшись под белоснежным покрывалом.

-Бр-р-р! — вставая и отряхиваясь, произнёс он. — Это что же за ерунда такая?

Семён в очередной раз осмотрелся по сторонам.

-Тьфу ты! Сильно вправо взял. Видать, в кусты зашёл, о которые и споткнулся. Ладно, возьмём левее. И, раз!

Разбрасывая по сторонам снег, он, словно ледоход по замёрзшей реке, стал медленно, но точно приближаться к намеченной цели. Где-то на дереве слабо каркнула ворона, внимательно наблюдавшая за движениями человека, барахтавшегося в снегу.

-Молчи, подлая! — крикнул Семён. — Я тебе понасмехаюсь. Ишь, смеяться она вздумала!

Взяв небольшой комок снега, он запустил им в сторону обидчицы. Но комок упал, не пролетев и половины необходимого расстояния. И ворона, словно поняв это, ещё раз каркнула, презрительно взглянув на человека.

-Вот зараза! — выругался Семён. — Ну, погоди, вот я вернусь домой, да возьму свою двустволку, — я тебе покажу, где раки зимуют!

Ворона ещё раз каркнула и, взмахнув крыльями, перелетела на соседнее дерево.

-Ты гля на неё! — продолжал Семён, уверенно продвигаясь к сараю. — Она ещё характер показывает. Ну, я тебя!

Наконец, добравшись до заветной цели, Семён вынул озябшими руками из кармана холодный ключ и отпер дверь. Войдя в сарай, он стряхнул с себя прилипшие комья снега, надел лыжи, взял в руки лыжные палки и, вновь выйдя на улицу, быстро покатил в сторону калитки. Ворона, всё ещё следившая за ним, на сей раз не проронила ни звука.

Семён обитал в такой глуши, где на один квадратный километр приходилось не более пяти человек. Он специально выбрал этот район, желая как можно сильнее отгородиться от всего на свете. Это случилось почти пять лет тому назад, когда он, будучи полным сиротой, едва переступив за порог детдома, вдруг узнал, что единственный друг тайно встречается с его девушкой. В один миг Семён потерял и тех немногих близких людей, которые у него были. Ему некуда и не к кому было идти. Вокруг суетились тысячи людей, но никто не обращал внимание на бездомного, голодного парня. И вот тогда, проведя несколько ночей на вокзале, он и принял неожиданное даже для самого себя решение: уехать на дальний север, подальше от людей и поближе к природе. Как только решение вызрело, оно тут же было осуществлено. Заняв денег у двух детдомовских воспитательниц, Семён купил билет на поезд и покинул шумную, безразличную Москву, променяв её на более, как ему тогда казалось, радушный север.

Мы не будем здесь рассказывать обо всех тех испытаниях и разочарованиях, которые выпали на душу Семёна за время его не близкого путешествия и первые годы жизни на севере. Не будем особо распространяться о том, как нелегко совсем ещё молодой парень, всю свою жизнь проживший в относительно тёплой Москве, адаптировался к суровому климату Сибири, как ему, едва ли не собственноручно пришлось строить себе жильё и почти полгода жить впроголодь, скитаясь по угрюмой тайге в поисках чего-нибудь съестного. Умолчим о том, как , наконец, на его пути повстречался пожилой егерь, кардинально изменивший жизнь молодого человека, сумев помочь ему как с пропитанием, так и с трудоустройством. Всё это и многое другое осталось в прошлом, о чём Семён всё же не жалел. Как бы трудно ему не приходилось, он ни разу не пожалел о том, что покинул Москву, променяв её на Сибирскую тайгу.

— Я и там чужой, и здесь, — говорил он сам себе в наиболее трудные минуты. — Я не нужен никому независимо от моего места проживания. Но здесь я хотя бы не вижу ни её, ни его. Здесь нет близких мне людей, которые так легко меня предали. Здесь нет ничего этого. И значит, здесь лучше, значит, я верно поступил.

После знакомства с Василием Дмитриевичем жизнь Семёна заметно изменилась. Егерь, договорившись с начальством, взял его в свои помощники, пообещав в последствии похлопотать о какой-нибудь иной, более серьёзной должности. Семён начал часто наведываться к Василию Дмитриевичу, и вскоре они, несмотря на почти тридцатилетнюю разницу в возрасте, стали настоящими друзьями. Семёну даже нравилось, что его новый друг на столько лет его старше. «Не нужно опасаться, что твой друг уведёт у тебя твою же девушку, — думал он. — Да и девушки в этой-то глуши у меня, скорее всего, не будет.»

Но Семён ошибся. На следующий год после его знакомства с Василием Дмитриевичем к тому приехала в гости юная племянница, сразу запавшая Семёну в душу. Он тоже понравился девушке. Молодые люди очень быстро нашли общий язык и подружились. И вот теперь, в морозное декабрьское утро, Семён спешил к дому Василия Дмитриевича, чтобы вместе с ним поехать навстречу к Евгении, обещавшей сегодня к вечеру приехать в гости к дяде и другу. Причём, на целую неделю!

На дорогу до дома Василия Дмитриевича ушел добрый час. И за всё это время Семён не встретил на своём пути ни единой живой души. Кругом были лишь деревья, покрытые снегом, да белое покрывало под ногами, искрящееся на солнце и слепящее глаза. Но вот на горизонте показалась чёрная точка. Медленно увеличиваясь в размерах, она плавно превратилась в человеческое жилище. «Слава Богу!» — воскликнул порядком уставший Семён. Собравшись с последними силами, он ускорил ход.

Изрядно вымотавшийся, вспотевший и зарумянившийся, Семён, наконец, достиг желанной цели. Сняв с ног лыжи и отряхнувшись от снега, он, не стучась, прошёл в дом, где его давно уже ждали.

-А я уж хотел ехать к тебе навстречу, — вставая из-за стола, произнёс пожилой мужчина с совершенно седыми волосами и добрым, ясным взором карих глаз. — Думаю: ну, всё, заблукал парень. Надо ехать разыскивать.

-Заблукать-то я не заблукал, но устать немного успел, — раздеваясь, ответил Семён.

-Ещё бы! Ведь как занесло!.. Но главное, что не сбился с дороги.

-Это верно. С пути не сбился. Но во дворе у себя заблудился, — добавил Семён, улыбаясь. – Сошёл с дорожки и споткнулся о кусты, порадовав ворону!

-Бывает, — тоже улыбаясь, ответил Василий Дмитриевич. — Я однажды также заблудился у себя во дворе. Правда, ночью. Так минут десять искал дорогу. Темно, ничегошеньки не видно. Да ещё и снежком всё притрусило — не поймёшь, не разберёшь, что и где находится. А я уставший с лесу-то приехал, да к тому же тогда совсем молодой, неопытный был. Но, слава Богу, всё обошлось. А то уже думал, что придётся замерзать у собственного порога. Да, было дело! Я потом, коли захочешь, ещё многого понарассказываю. А сейчас пойдём, я тебе маленькую налью: и согреешься, и силёнки восстановишь. Верно говорю?

-Так точно, — весело ответил Семён. — Пойдёмте.

Весь день они провели в тёплом и уютном доме егеря, поочерёдно рассказывая друг другу различные истории из своей жизни. А ближе к вечеру, хорошо одевшись, поехали встречать Евгению, захватив предварительно для неё запасной комплект лыж. К тому времени снег слегка улежался, и передвигаться стало немного проще. Да и в компании с другом любая преграда оказывалась менее сложной и вполне преодолимой, нежели в одиночку. А когда шли в обратный путь, то и вовсе было весело. Жизнерадостная и раскрасневшаяся Евгения то и дело рассказывала смешные анекдоты, забавные истории из жизни, делая сложный, немного утомительный путь совсем лёгкой и приятной прогулкой.

Семён заранее уговорил почти не сопротивлявшегося Василия Дмитриевича, и теперь все трое держали курс к дому молодого человека, где собирались встретить наступающий новый год.

Евгения впервые приезжала к дяде на новый год, что делало этот праздник ещё более желанным и радостным. Сердце Семёна так и билось, так и стучало в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Пару раз ему даже приходилось останавливаться и делать небольшие передышки.

-Что, Сень, вымотался? — улыбаясь, спрашивал Василий Дмитриевич, и, обращаясь к племяннице, пояснял:

-Парень целый день сегодня на ногах; устал, поди.

Но дело было вовсе не в усталости. Семён мог пройти ещё столько же. И Василий Дмитриевич это прекрасно знал. Он сразу понял, что к чему; глянул на Семёна, когда к ним подбегала Евгения, и обо всём догадался. Свои догадки он, конечно же, решил оставить при себе, даже не намекая на них.

К дому Семёна они прибыли уже затемно.

-Эх, я так и не проложил путь, — вздыхая, произнёс парень. — Ещё и подумал: надо бы взять лопату, да хоть чуток разгрести снег.

-Ну почему же, — возразил Василий Дмитриевич. — Очень даже не плохой путь. Немного петляет, правда, а так ничего.

Не успев окончить свою фразу, пожилой егерь, резко разведя руками, скрылся под снегом.

-Кусты... — только и мог произнести Семён, с трудом сдерживая смех.

-Ах ты, бандит! — поднимаясь, воскликнул Василий Дмитриевич. — Понаставил тут, понимаешь, ловушек разных, и идёт сзади. Ну, погоди!

Они весело и дружно рассмеялись.

-Я же сам утром в эту же ловушку угодил, — сквозь смех произнёс Семён.

-Ладно-ладно. Я тебе ещё устрою. Ты у меня ещё попляшешь, — показывая кулак, шутя, угрожал Василий Дмитриевич.

Смеясь и перешучиваясь, они добрались до порога, где поснимали лыжи, отряхнулись от снега и вошли в дом.

-А теперь позвольте мне взять инициативу в свои руки, — раздеваясь, сказала Евгения.

-Ишь ты, — воскликнул Василий Дмитриевич. — И что ты с ней, с инициативой этой, собираешься делать?

-Хочу накрыть на стол. Вы пока посидите, отдохните; а я всё сделаю. Хорошо?

-Ну, давай, — согласился Василий Дмитриевич. — Давай-давай.

-Пойдём, я покажу тебе, где чего находится, — беря девушку за руку, тихо произнёс Семён.

-Показывай, и иди ко мне, не мешай девчонке колдовать над новогодним столом!

Этот новый год, пожалуй, был для Семёна самым счастливым. Он встречал его вместе с настоящим, проверенным другом, от которого можно было ждать только лишь поддержку, верный совет и понимание, и с любимой девушкой. Семён, правда, ей ещё не говорил о своих чувствах, но он почему-то был уверен в том, что и она его любит, что у них всё будет хорошо. Эта новогодняя ночь казалась ему гораздо счастливей даже тех, когда он, ещё будучи ребёнком, сидел за праздничным столом в нарядно убранных комнатах детдома, окружённый друзьями и добрыми, заботливыми воспитательницами, ещё не зная ни предательства близких людей, ни бесконечных дней без единой крохи чего-нибудь съестного во рту. Даже тогда, в далёком и безвозвратно ушедшем детстве, Семён не был столь счастлив, как в эту ночь, находясь в маленькой, тесной комнатке, обставленной примитивной мебелью, но рядом с дорогими сердцу людьми.

Василий Дмитриевич первым ушёл спать, дав возможность молодым людям побыть наедине. Он думал, что именно этой ночью те обо всём договорятся и обретут счастье. В том, что Евгении нравится Семён, он также был уверен, как и в том, что его самого зовут Василием Дмитриевичем. И он был бы счастлив увидеть свою племянницу, которую любил как собственную дочь, невестой такого замечательного, на его взгляд, парня, как Семён. Но он не считал нужным и вообще допустимым вмешиваться в подобные дела, предпочитая спокойно выждать, пока молодые люди сами во всём разберутся, сами обо всём договорятся. «Это их личная жизнь, — думал он, — и у меня нет ни малейшего права в неё вмешиваться, ни малейшего!»

Однако молодые люди не оправдали его надежд. Они ни единым словом не обмолвились об испытываемом друг к другу чувстве, ни разу об этом не намекнув, не дав какого-либо знака. Но, отправляясь под утро спать, они были счастливы; эта новогодняя ночь, проведённая вдвоём на краю света, вдали от всего живого (если, конечно, не считать Василия Дмитриевича, мирно храпевшего в соседней комнате), ещё надолго останется в их памяти как один из счастливейших моментов в жизни.

Весь следующий день, проводив Василия Дмитриевича, молодые люди посвятили прогулкам по заснеженной тайге. Лишь под вечер, уставшие, но довольные, вернулись они домой. И то только для того, чтоб утром, едва позавтракав, вновь стать на лыжи и отправиться в новое путешествие. И так пролетела вся неделя, все семь дней, показавшиеся им семью часами. Исключением, разве что, был Рождественский вечер, когда они вновь собрались втроём за праздничным столом. Этот вечер также был полон радости и всеобщего счастья, которое, казалось, так и витало в воздухе. И какого же было их разочарование, когда выяснилось, что через несколько часов Евгении нужно будет выезжать в обратный путь!

Василий Дмитриевич, всего на полчаса заехав к молодым людям, сказал, что, к сожалению, не сможет проводить племянницу, ибо ему срочно нужно ехать на один из участков, где, согласно словам прибежавшего к нему помощника, разбушевавшийся медведь, кем-то не вовремя разбуженный, загнал на дерево несчастного путника, по воле судьбы попавшего в это время в это место, и где срочно требуется помощь такого опытного в подобных делах человека, как Василий Дмитриевич; по сему он решил заранее попрощаться с Евгенией, поручив все хлопоты, связанные с её проводами, их общему другу — Семёну. На что тот с радостью согласился.

Простившись, Василий Дмитриевич тут же и отбыл; а молодые люди стали потихоньку готовиться к предстоящему отъезду девушки.

-И когда мы теперь увидимся? — взглянув в ясные, голубые глаза Евгении, спросил Семён тихим и грустным голосом.

-Не знаю, — так же тихо ответила девушка, опуская глаза. — Наверное, не раньше лета. Но летом я обязательно приеду, обещаю! Как только окончу институт, сразу же приеду. И на всё лето. Хочешь?

-Ты ещё спрашиваешь?! — радостно воскликнул Семён. — Конечно, хочу! Я вообще хочу, чтоб мы с тобой не расставались. Я жить без тебя не могу. Я... — он на мгновение запнулся, бросив на неё быстрый взгляд и залившись краской смущения; но тут же собрался с силами и так же бойко продолжил: Я люблю тебя, Женя, очень сильно люблю, больше жизни люблю!.. И хочу, чтоб ты стала моей женою.

-Я согласна, — помолчав какое-то время, едва слышно произнесла девушка слабым и дрожащим от волнения голосом. — Я тоже тебя люблю. Сильно-сильно!

Далее

Большой грешник

Большой грешник

Страшная тайна омрачала всю его жизнь. Он встретил своё счастье, но был готов отказаться от него, ибо опасался, что любимая и явно любящая его девушка, узнав всю правду, сразу же от него отвернётся. А быть с ней, скрывая свою историю, он бы не смог.

«Большой грешник» — это одновременно и любовный, и философский рассказ. Жизненная история, от окончания которой зависит вся дальнейшая жизнь обоих героев повествования.

Большой грешник

1

Негромко скрипнула под ногой доска слегка подгнившего порога. На миг остановившись и оглядевшись кругом, Дмитрий легонько постучал и, открыв дверь, прошёл в дом.

-А, это ты, — вставая из-за стола и направляясь на встречу другу, произнёс Кирилл. — Проходи, присаживайся. А я тут историей увлёкся, — добавил он, махнув рукой в сторону стола, на котором были в беспорядке разбросаны старинные карты, учебники, тетради. — Не желаешь ко мне присоединиться? Может, что новенького для себя вычитаешь. Глядишь — и пригодится.

-Нет, Кирилл, спасибо.

Дмитрий подошел к стоявшему у окна дивану и присел на его край, явно давая понять, что не намерен задерживаться здесь надолго. Кирилл тоже сел, бросив при этом внимательный взгляд на друга, странным поведением которого он был слегка озадачен.

-Что-то случилось? — тихо спросил он.

Далее

Старая подруга

Старая подруга

Этот небольшой рассказ я посвящаю моей заочной подруге Романовой Лизе, восстановление переписки с которой и подсказало мне сей сюжет. Но сразу же хочу предупредить, что он мало чем связан с действительностью. Разве что описанием девушки и её некоторым увлечением психологией. Но и это увлечение не столь глобальное, как то описано ниже.

Старая подруга

Вчера вечером, когда на улице шёл дождь, а мне совершенно нечем было заняться, пробродив какое-то время без толку по комнатам, погружённым в полумрак, разрываемый лишь редкими, но весьма яркими вспышками молнии, я, наконец, остановился возле книжного шкафа, вынул из него старенький альбом и, разместившись на диване, стал рассматривать фотографии. Давно я их не смотрел. Некоторые уже успел совершенно позабыть. И это обстоятельство делало хотя бы немного интересным моё занятие. Листая страницы и внимательно всматриваясь в фотографии, я пытался вспомнить, когда и где именно они были сняты, после чего делал небольшую мысленную экскурсию в то время. В основном это были снимки пятилетней давности, но иногда встречались и такие, которым было по семь и даже по десять лет. О событиях, связанных с последними, я, конечно же, помнил гораздо меньше, нежели о тех, что были связаны с первыми. Как ни крути, а десять лет — это довольно серьёзный временной промежуток, и многое уже успело позабыться, подзатеряться в огромнейших архивах моей памяти. Да я и не горел особым желанием вспомнить абсолютно всё. Взглянув на фотографию, я вспоминал то, что сразу же вспоминалось, немножко задерживал на ней свой взгляд и листал дальше.

Перевернув очередную страницу, я наткнулся взглядом на лицо молодой девушки с карими глазами и пушистой чёлкой. Я сразу же её узнал. Это была моя старая подруга Таня. Несколько лет тому назад мы были с ней очень близкими друзьями, но потом наши жизненные пути как-то незаметно разошлись. Наши частые встречи стали более редкими. Потом они перешли в телефонные звонки. А спустя какое-то время связь и вовсе прервалась. Последний раз я видел её, кажется, в позапрошлом году. Да и то видел лишь одно мгновение: я ехал на маршрутке, а она переходила дорогу. Я тогда ещё помахал ей, но она, кажется, этого не заметила.

Я всмотрелся в хорошо знакомое мне лицо, и мне показалось, будто глаза её смотрят на меня с немым укором и тоской, будто они хотят мне сказать, что же ты, друг наш милый, позабыл совсем о нас! И две ямочки на правой щеке и подбородке, и пушистая чёлка, и длинные, чёрные ресницы, казалось, пытались сказать мне о том же. Странно это как-то выглядело, ибо она, фотографируясь, всегда улыбалась, а не грустила. Здесь же она явно была грустной, одинокой, что ли. Или это мираж, вызванный полусумраком, царящим в комнате, и шумом дождя? А кто его знает? Может и так. А может это моё воображение, моё подсознание хочет таким образом подсказать мне, что пора навестить старую, давнишнюю подругу, с которой мы когда-то были столь близки, а теперь стали едва ли не чужими людьми.

Далее