Осенняя грусть

Осенняя грусть

Всё, что ни происходит в нашей жизни, включая, казалось бы, бессмысленные, гнетущие своею пустотой, мгновения или, тем более, печальные, трагические события, — всё к лучшему. Просто мы не всегда это сразу понимаем, а порою и вовсе не хотим понять, не желаем задуматься, проанализировать происходящее с нами...

Вот и эта, в общем-то, светлая сказка, конечно же, вымышленный  — яркое тому подтверждение. Да, история придуманная, но оглянитесь по сторонам, задумайтесь: разве с вами или окружающими вас людьми не происходит ничего подобного?!

Осенняя грусть

Вроде, и небо ясное, вроде, и солнце светит, а всё равно чувствуется, что лето постепенно покидает здешние края, уходя на целые девять месяцев. Как это мало — девять месяцев, и в то же время, как это много! Верно говорят, что всё в этом мире относительно. Посмотрев на одно и то же с разных сторон, можно получить абсолютно различные результаты, каждый из которых по-своему будет верным. Вот такой странной, парадоксальной штукой иногда бывает наша жизнь. Всё, вроде, в ней просто, и, в то же время, всё очень сложно. И не во всём удаётся разобраться. А понимать, конечно же, хочется многое. Человек — такое создание, которое жаждет постоянно что-то узнавать, что-то открывать. Без этого ему никак нельзя.

Так размышляя, я брёл по городу, совершенно не заботясь о своём маршруте. Я давно уже заметил, что попал в малознакомый мне район. Но это меня ничуть не встревожило: город у нас небольшой, так что, куда бы я ни забрёл, всё равно смогу найти обратный путь. Да и мне, если честно, в ту минуту хотелось зайти куда-нибудь как можно дальше. Такое вот было странное настроение, вызванное, быть может, близким приходом осени. А может и ещё чем-то, мне непонятным.

Конечно, у осени тоже есть много прекрасного. Много такого, чего нет у иных времён года. И я это понимал. Но первые недели осени вызывали во мне почему-то одну лишь грусть. Я смотрел на жёлтую, пожухлую траву, на разноцветные листья, летевшие с деревьев, на полуголые ветви этих самых деревьев и кустарников, на людей, начинавших одеваться в более тёплую одежду, и мне становилось не по себе, грусть одолевала меня. А потом приходили пасмурные и дождливые дни — это постоянные спутники осени, без них никак нельзя. И лишь потом, когда в череде пасмурных и дождливых дней появлялся просвет из быстро проходящего бабьего лета, настроение понемногу улучшалось, и осень воспринималась уже несколько иначе, не столь печально.

Но сегодня были лишь первые дни осени. Полоса дождей только подходила к горизонту, и грусть моя была в самом разгаре. К тому же так случилось, что сегодня мне было абсолютно нечем себя занять, и я не придумал ничего лучшего, как просто пойти туда, куда глаза глядят — прям как герой одной из русских народных сказок! Конечно, это далеко не самое лучшее занятие, какое можно было бы придумать, но и не самое худшее. От него, по крайней мере, есть небольшая польза: всё-таки, весь день в движении, да ещё и на свежем воздухе.

А воздух, надо сказать, здесь действительно был свежий. Вероятно, я подходил к городской окраине, граничащей с лесополосой. Да и костры, на моё счастье, сегодня никто не жёг, из-за чего отсутствовали бесконечные облака серого дыма.

Я ещё раз свернул в сторону и, спустившись с небольшой горки, оказался на узенькой тропке, проходящей между высокой стеной с одной стороны и ручьём с другой. Пройдя по ней несколько десятков метров, я перепрыгнул через ручей и побрёл по, казалось, бесконечному полю. Но ничего бесконечного, конечно же, не бывает. Даже космос, и тот, наверняка, имеет свои пределы. А уж поле и подавно. Оно кончилось, и я вошёл в лес.

Да, печальное это зрелище — осенний лес. Жёлтая трава, осыпающиеся листья, полуголые деревья... Зато в осеннем лесу много грибов. Но я, если честно, последнее время как-то не доверчиво к ним отношусь. Даже к тем, что по внешнему виду явно съедобные. Уж больно много развелось таких, которые, на вид вроде как из числа съедобных, а на самом-то деле — смертельно ядовитые. Довели мы, люди, свою планету, довели. Сегодня грибы стали мутантами, а завтра что будет? Их примеру последуют фрукты и овощи? Сохрани нас, Боже, от подобной участи!

Бредя по лесу, треща и хрустя сухими ветками, повсюду валявшимися под ногами, я вдруг услышал чей-то то ли плач, то ли всхлип. Это было настолько тихо, что я поначалу даже подумал, будто мне померещилось. Я остановился и прислушался. Первое время до моего слуха доносилось лишь многоголосое птичье пение, и я уже хотел, было, идти дальше, но потом таинственный звук повторился. Мне показалось, что доносился он откуда-то с востока. Я повернул в том направлении и медленно пошёл между деревьями, останавливаясь через каждые пару шагов и прислушиваясь. Однако плача больше не было слышно. То ли я перепутал направление, то ли мне всё-таки послышалось. Я уже собрался повернуть назад, как вдруг между деревьев что-то мелькнуло.

-Эй! Кто там? — окликнул я.

На мой оклик никто не отозвался. Но там точно кто-то был. Я смахнул с лица паутину и быстро пошёл вперёд.

Когда до намеченной цели оставалось всего несколько шагов, из-за дерева вдруг выглянула девушка. Окинув меня быстрым взглядом, она резко развернулась и со всех ног бросилась бежать.

-Эй! Ты куда? — воскликнул я, машинально пускаясь в погоню.

Быть может, мне показалось, но когда она на меня взглянула, в её глазах читался страх.

Она, не оглядываясь, быстро бежала вперёд. Я неотступно следовал за ней. Девушка, вероятно, хорошо знала эту местность. Или, быть может, её спасал относительно низкий рост. Но, так или иначе, за всё время этой странной и отчасти даже безумной погони она ни разу не стукнулась о стволы и ветви деревьев. Чего, к сожалению, нельзя было сказать обо мне. Две ветки я попросту сломал, но об одну сильно приложился лбом, из-за чего едва не огласил близлежащую округу отборным русским матом.

Но ни маленький рост, ни возможное знание здешней местности не спасли девушку от погони. Как ни пыталась она уйти, ей не удалось этого сделать. И она, выбившись из сил, в конце концов, решила остановиться.

-Не подходите! — громко произнесла она, замерев возле сухого дерева и обернувшись ко мне лицом.

Я тоже остановился, потирая вспотевшей ладонью ушибленный лоб.

-Ну, ты и спринтер, — одобрительно и, как мне думается, дружелюбно произнёс я. — Насилу за тобой угнался.

-А могли бы и не гнаться, — сухо ответила девушка. — Я вас об этом не просила.

-Да ладно тебе, — я сделал маленький шаг вперёд. — Зачем ты убегала-то?

-Не подходите! — крикнула она, отламывая довольно увесистую ветку. — Не подходите, — повторила девушка немного тише, но не менее решительно.

«Сумасшедшая, что ли?» — подумал я. Но вслух сказал:

-Ну, ладно, не буду. Ты только не волнуйся так. Волноваться — вредно для здоровья...

-Издеваетесь, да? сурово глядя мне в глаза, перебила она.

-Да вовсе нет, — серьёзно ответил я. — Странная ты просто какая-то...

-А вас никто и не заставляет общаться со странной, — вновь перебила она, угрожающе помахивая сухой веткой. — Кто вас за мной послал?

-Никто, — слегка удивившись столь неожиданному вопросу, ответил я. — А кто должен был?

-Я, может, и странная, но не дура. Меня так просто не обманешь. Можете возвращаться к моему дяде и сказать, что я не вернусь. А если попытаетесь силой меня отсюда увести, огрею вот этой кочережкой, — и она взглядом указала на ветку.

«Интересное кино», — подумал я. Но прекращать его у меня не было ни малейшего желания. Неожиданное приключение всецело завлекло меня, и я жаждал продолжения.

-А кто твой дядя? — спросил я. — И почему я должен тебя ему возвращать, да ещё и силой?

Она окинула меня долгим, изучающим взглядом. Затем произнесла уже более дружелюбным тоном:

-А то вы не знаете моего дядю. Его здесь все знают.

-Возможно, — согласился я. — Но я не здешний. Я впервые забрёл в этот конец города. И о твоём дяде ровным счётом ничего не знаю.

-А зачем же вы тогда за мной гнались?

-А зачем ты убегала? — задал я встречный вопрос.

Она взглянула мне в глаза и, слегка покраснев, уставилась на свои босые ноги. Я тоже посмотрел на них.

-И как ты умудрилась босиком так быстро бежать? Не больно ногам?

-Привыкла, — тихо ответила девушка, отбросив палку.

Мы немного помолчали, затем я спросил:

-Можно, я подойду?

-Подходите.

Я медленно приблизился к этой странной девушке, остановившись всего в двух шагах от неё.

-Тебя как зовут-то?

-Валя. А вас?

-Женя, — я улыбнулся. — Забавно получается: и у тебя имя и мужское, и женское, и у меня.

-Точно, — она тоже улыбнулась.

Я огляделся по сторонам и кивнул головой в сторону полусгнившего бревна, лежавшего метрах в десяти от нас.

-Видишь вон то бревно?

-Вижу.

-Пойдём туда.

-Зачем? — она слегка насторожилась.

-Да просто. Там хоть присесть можно.

Ещё раз пристально посмотрев мне в глаза, она согласилась.

«Странная какая-то девчонка, — поудобней усаживаясь на бревне, подумал я. — Или, быть может, очень сильно запуганная».

-Скажи, а ты, когда бросилась от меня бежать, сделала это только потому, что решила, что я от твоего дяди?

-Да, — тихо ответила Валя. — Но и этого достаточно, чтоб броситься бежать.

-А чем он так тебя запугал? — спросил я, мало надеясь на содержательный ответ – я ведь всё-таки чужой человек. А речь, по всей видимости, шла о чём-то совсем личном. Хотя бывают и такие люди, которые готовы буквально первому встречному поведать о своей беде. И Валя, похоже, оказалась из таких. Или, быть может, она просто почувствовала, что мне можно довериться — я не знаю.

-А вы действительно хотите это узнать? – поинтересовалась она.

-Да. Но если не хочешь, можешь не говорить — это ведь твоё личное дело.

Она немного помолчала. Вероятно, окончательно решая — говорить мне или нет.

-Да, это моё личное дело, но я могу вам рассказать, — наконец произнесла она.

-Ну, тогда я с удовольствием тебя выслушаю. Только давай перед этим перейдём на «ты». Лады?

-Лады, — повторив за мной, улыбнулась она, затем, посерьезнев, сказала: — Так получилось, что мне пришлось поселиться у дяди. Покинуть родительский дом и поселиться у дяди. Просто мои родители разошлись: папа ушёл к другой женщине, а мама — к другому мужчине. Я не смогла жить с кем-то одним из них. Я не смогла привыкнуть к тому, что с мамой живёт чужой мужчина, а с папой — чужая женщина, — она вытерла навернувшиеся на глаза слёзы. — Я старалась к этому привыкнуть, но не смогла. И тогда ушла жить к дяде. Он сам меня пригласил. Сначала я подумала, что он очень добрый, что ему жалко меня, и он хочет мне помочь. Но я ошиблась. Первое время он действительно ко мне очень хорошо относился. Но постепенно его отношение изменилось. Он стал более сдержанным и холодным. Начал часто повышать на меня голос, стал загружать таким количеством работы, будто я какая-то рабыня, не имеющая ни малейшего права на хотя бы крохотный отдых. Но я всё это терпела. У меня не было другого выхода. По ночам я лишь тихо плакала в подушку или в подол платья. Иногда мне не разрешалось и спать, надо было работать. Я всё делала: и готовила еду, и стирала его грязное бельё, и убирала в доме, и следила за огородом — сама перекапывала его, сажала, поливала, полола... Затем он приказал мне завести от соседа кирпичи, сходить на рынок за цементом и начать постройку сарая. И это я сделала. Перевозила тачкой кирпичи, кое-как приволокла три мешка цемента и начала строить. Я никогда ничего не строила. Я надеялась, что он хотя бы подскажет мне, как и что делать. Но он лишь кричал на меня и бил. Но и это я сносила, так как мне некуда было уходить. Да и он запретил мне куда-либо уходить. Он так и сказал: «только попробуй! Найду и так отлуплю, что мало не покажется...» И я терпела, я всё терпела. А вчера... Вчера, — она не выдержала и заплакала. — Вчера он пытался меня изнасиловать, — продолжила Валя уже сквозь слёзы. — Я с большим трудом вырвалась и убежала. Он сказал, что спустит собак мне вслед. Сказал, что если я не вернусь, то он такое мне устроит...

Валя замолчала. Она лишь иногда всхлипывала да утирала мокрыми ладонями градом катившиеся слёзы. А я сидел и не знал, что мне делать. Я был потрясён услышанным.

Наконец я опомнился, положил ей на плечо руку и произнёс тихим, ласковым голосом:

-Ну, успокойся. Не надо...

Я вовсе не умел утешать плачущих людей. Но она, как не странно, тут же послушалась меня и прекратила плакать. Она посмотрела мне в глаза и смущённо улыбнулась.

-Извини, что я тут разревелась.

-Да всё нормально, — как можно бодрее произнёс я. — Всё в порядке.

Мы немного помолчали, вслушиваясь в птичье пение да шелест ещё не успевшей опасть пожелтевшей листвы. Затем я спросил:

-И что ты теперь будешь делать?

-Не знаю, — она то ли всхлипнула, то ли глубоко вздохнула. — Но к нему я не вернусь. Никогда не вернусь.

-Но и одной, да ещё в лесу тебе тоже нельзя оставаться, — сказал я.

-Лучше уж в лесу, чем с ним в одном доме.

-Может быть, — задумчиво произнёс я, пытаясь придумать для неё какой-нибудь выход. — Слушай, у меня идея!..

-Какая? — спросила она, взглянув мне в глаза. И я прочёл в её взгляде большой интерес и огромную надежду. Моё сердце учащённо забилось.

-У меня есть бабушка, которая одна живёт в весьма большом доме. Если хочешь, я поговорю с ней, чтоб она взяла тебя хотя бы на время к себе. Место там хватит. Ты же сможешь ей помочь по дому. Не так, конечно, как твоему извергу-дядьке, а чисто по-человечески. Что скажешь?

-Я согласна. А ты будешь к нам приходить?

-Буду, — пообещал я. — И, если хочешь, очень часто.

Мы поднялись. Я ещё раз окинул взглядом окружавшие нас заросли. Уже начинало темнеть и, следовательно, нужно было торопиться.

-Пойдём? — спросил я.

-Да. Только давай сделаем небольшой круг, чтобы подальше обойти улицу с дядиным домом.

-Хорошо. Но тогда нам нужно побыстрее идти, а то скоро стемнеет.

Я взял её за руку, и мы быстро зашагали в указанном ею направлении.

-А знаешь, ведь правду говорят, что всё, что не случается, всё к лучшему. Ведь если бы у меня не было с утра дурного настроения, я не пошёл бы бродить по городу. И тогда я не забрёл бы в эти края и не встретил тебя.

-И я бы так и осталась одна в лесу, — грустно улыбаясь, добавила Валя.

-А всему виной осенняя грусть, которая чуть ли не каждый год посещает меня в начале сентября, — резюмировал я, вдруг понимая, что теперь к этой самой грусти буду совершенно иначе относиться.

data-yashareType="button" data-yashareQuickServices="yaru,vkontakte,facebook,twitter,odnoklassniki,moimir,lj,gplus">


Похожие записи

Один комментарий

  1. Татьяна
    7 Ноя, 2011

    Замечательный рассказ! Сочетается и осенняя грусть и надежда на то что всё будет хорошо, не безнадежно — ведь осенью посещают разные мысли...

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *