Семь дней в деревне 5. Прощание

— Костя уже лечится, — улыбнулся Илья, — а Боря спит ещё.

— У него всё ещё впереди, — засмеялся я.

— Это точно, — согласился Илья, и, помолчав немного, добавил: — А хватили мы вчера не слабо. Если уж и тебе приходится лечиться, то однозначно перестарались!..

— Да всё путём, — отмахнулся я. — Такое событие — оно ж раз в жизни бывает. Да и то не у всех. Мы ведь сколько к этому шли. Негоже было не отметить
по-человечески.

Мы ещё немного посидели, поговорили о разных пустяках, затем я достал одну бутылку, вытащил из навесного шкафа две пивных кружки и разлил в них холодное
и пенящееся пиво.

— А к пиву у тебя ничего нет? — спросил Илья.

— Сыр где-то был. Пойдёт?

— Давай.

После пива мне совсем полегчало. Голова прошла, тошнить перестало. «Жизнь налаживается!» — доставая вторую бутылку, подумал я.

— Слушай, Илья, ты не в курсе, Люда достала билеты?

— Какие билеты? — не понял Илья.

— Да на самолёт, в Варшаву.

— В Варшаву? Ты таки решил поехать?

— Угу.

— Не, не в курсе. Я её со вчерашнего дня не видел. Позвони Косте — он должен знать.

Костя оказался лёгок на помине: не успели мы его вспомнить, как он явился собственной персоной. А где-то через час подъехал и Борис, и мы продолжили
лечиться уже вчетвером. Правда, пришлось для этого сгонять за дополнительной порцией «лекарства», но это не было проблемой.

Ребята пробыли у меня часов до семи, потом они разъехались — и я вновь остался один. Я ходил по пустому дому, не зная, чем заняться, куда себя деть.
На меня вдруг накатила такая тоска, какую я не испытывал уже довольно долго. Сильно хотелось с кем-нибудь поговорить, или просто посидеть, обнявшись, помолчать.
Меня тянула обратно в деревню, к Андрею и Тане, к Вите и Кате, к Коле, к моей Наде...

К моей? А моя ли она, могу ли я её таковой считать? Ведь, быть может, она в это время сидит с другим, а обо мне и не вспоминает!..

Да, промелькнула и такая мысль, но я её тут же отогнал. Я не хотел об этом думать. А, впрочем, мне вообще ни о чём не хотелось думать. Я знал, что,
если я начну думать о происшедшем и происходящем, то непременно приду к тому, что я веду себя совершенно не правильно, что глупо сидеть и ждать у моря
погоды. В конце концов, я мужик, а не тряпка какая-нибудь. Но в то же время я не желал навязываться, что-то доказывать, что-то вытягивать из человека.
Я был противником того, чтобы _завоёвывать_ любовь. Там, где любовь, не должно быть _боевых действий_. Это не правильно! А, впрочем, я попросту запутался,
я не знал, что и как мне делать. В делах, связанных с бизнесом, я никогда не попадал в подобные ситуации. Там всегда всё чётко: да или нет, выгодно или
проигрышно; решение положительное или отрицательное. А вот в делах личных... Я не знал, что мне делать, и не представлял, с кем можно было бы обо всём
этом поговорить. Ни Боря, Ни Костя, ни Илья, ни кто-либо иной из моего окружения не вызывал у меня тяги к столь глубокой откровенности в сугубо личной
жизни. Вот я и ждал, сидел и ждал, сам не зная, чего...

Пройдя в зал, я включил центр. Немного порывшись на полке с дисками, вынул антологию группы «Каролина» и включил их первый альбом. Раздались первые
аккорды «Летнего бара», я добавил громкости и упал на диван, закрыл глаза...

На следующее утро, заехав ненадолго в офис, я отправился в аэропорт. Люда ещё позавчера достала билеты, и в одиннадцать часов я улетал в Варшаву.
Это был далеко не первый мой полёт на самолёте, — я летал уже столько раз, что давно должен привыкнуть. Но, тем не менее, каждый раз, заходя на трап, испытывал
какую-то тревогу. Вероятно, где-то на подсознании я боялся, что, взлетев, самолёт уже не приземлится, что это будет последний его полёт, — и мой, следовательно,
тоже. Я каждый раз мысленно успокаивал себя, говоря, что всё равно не миновать то, что должно случиться, что все мы — смертные, и наш час пробьёт тогда,
когда ему надлежит пробить. Потом, разместившись на своём кресле, я, как правило, брал пиво, не спеша выпивал его, откидывался на спинку, закрывал глаза
и старался заснуть. Обычно мне это удавалось, и просыпался я уже во время посадки, выходил из самолёта бодрым и отдохнувшим.

Точно также было и на этот раз. Сначала я себя успокаивал, уверяя в том, что чему быть, того всё равно не миновать; потом пил пиво и спокойно спал,
пока самолёт пересекал всю Украину и часть Польши. Разбудила меня стюардесса. Осторожно коснувшись моего плеча, она сказала мягким и ласковым голосом:

— Пора просыпаться, самолёт готовится к заходу на посадку.

— Спасибо, — открывая глаза, поблагодарил я. — Будем готовиться к приземлению.

Девушка улыбнулась и подошла к следующему пассажиру, так же, как и я, немного заспавшемуся.

Я ещё ни разу не был в Варшаве, и надеялся, что удастся хотя бы мельком посмотреть город. Но, к сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться. Как
только я сошёл с трапа, ко мне подошёл не высокий, полный и лысоватый мужчина лет сорока пяти — пятидесяти на вид. Одет он был в строгий чёрный костюм
и белую рубашку. Я сразу догадался, что это не кто иной, как Якуб.

data-yashareType="button" data-yashareQuickServices="yaru,vkontakte,facebook,twitter,odnoklassniki,moimir,lj,gplus">

Заполните форму ниже и получите доступ к литературно-музыкальному аудиожурналу "Мир творчества", который слушают более чем в 50 странах мира!





Похожие записи

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *