Семь дней в деревне 5. Прощание

— Привет, — перекладывая чемодан с левой руки в правую, ответил он.

— Тяжёлый? — спросил я, указывая взглядом на чемодан. — Может, помочь?

— Да нет, не надо. Я сам.

— Ну, смотри. Пойдём тогда к машине — вон к той BMW, видишь?

— Угу, — ответил он.

Мы погрузили Юрин чемодан в багажник и сели в машину.

— Тебя сейчас куда? — заводя мотор, спросил я.

— Да не знаю... Мне б где-нибудь поесть, — замялся он.

— Ну, тогда поехали ко мне: там и поешь, и отдохнёшь с дороги.

Мы заехали в один из супермаркетов, где я взял несколько салатов, пару бутылок пива и пачку кальмаров, после чего поехали ко мне.

— Заходи, располагайся, чувствуй себя как дома, — пропуская Юру в дом, сказал я.

Я показал ему комнату, в которой он будет жить, затем мы прошли на кухню. Юра от пива отказался, сославшись на то, что ему через два часа нужно будет
идти к людям, и налёг на салаты. Я же стал медленно, не спеша, посасывать с бутылки прохладное пиво, заедая его солёными кальмарами...

Когда с едой было покончено, Юра прошёл в свою комнату. А я, оставив ему ключи от дома, поехал в офис.

Юра прожил у меня два дня, уехав на утро третьего. Но виделись мы с ним лишь по вечерам. Утром, когда я уезжал в офис, он ещё спал. А на обед я домой
не ездил, возвращаясь лишь вечером. Я не знаю, где он был и чем занимался, да меня это, если честно, и не интересовало. Когда я приезжал, он уже был дома.
Мы вместе ужинали, а потом шли смотреть телевизор или играть в шахматы, — Юра, как выяснилось, довольно хорошо в них играет. За два дня мы успели сыграть
семь партий, из которых я лишь две сумел выиграть.

Да и вообще он весьма развитый и эрудированный человек, с ним было интересно поговорить на совершенно различные темы, начиная от политики, и заканчивая
культурой, наукой и компьютерными технологиями.

Эти дни, что он прожил у меня, пролетели очень быстро, и мне даже было немного грустно, когда Юра объявил о своём отъезде. Я был бы не против, если
б он погостил у меня немного больше, чем два дня. Но ему нужно было уезжать, и тут я ничего не мог поделать.

Я подвёз его до ЖД-вокзала, пожелал успешного пути и пригласил заехать в гости на обратном пути. В общем, мы расстались едва ли не друзьями.

Юра уехал, и моя жизнь вновь вошла в обычную для неё колею, делясь между офисом с деловыми переговорами, договорами и коммерческими схемами, вечерними
походами с друзьями в рестораны города и домом с вечерами, полными тоски и одиночества.

Раза два-три в месяц звонили девчонки. Мы с ними подолгу разговаривали. Таня включала громкую связь, и мы общались сразу втроём. В такие вечера моё
настроение просто зашкаливало. Я был рад слышать их голоса, разговаривать с ними о всякой ерунде, делиться своими новостями и узнавать их новости; в эти
вечера я был счастлив.

Пару раз мне удалось поговорить и с одной Надей. Но наши с ней беседы не выходили за рамки дружеских. Мы ни разу не обмолвились ни единым словом о
наших с ней отношениях. Я не знаю, почему она не желала об этом говорить: может, потому, что боялась быть услышанной кем-либо, а может, и потому, что я
и был для неё лишь другом. Я пытался понять это, почувствовать, но мне это слабо удавалось. Наверно, поэтому я и сам сдерживался, всячески избегая разговоров
на волнующую меня тему.

Осень незаметно подошла к концу, и наступила зима. Заметно это, правда, было лишь по календарю. Погода стояла такая же тёплая и дождливая, как и в
ноябре. Первые морозы дали о себе знать лишь к середине декабря. Сначала просто похолодало, а потом, ближе к двадцатым числам, выпал и первый снег. Он,
правда, растаял уже на третий день. Зимы у нас сейчас такие: постоянно бросает то в плюс, то в минус; с неба идут, сменяя друг друга, то снег, то дождь;
а под ногами в итоге получается слякотная каша...

Подошёл и новый год. Заканчивался довольно удачный для меня две тысячи седьмой, готовясь быть сменённым две тысячи восьмым. Город уже вовсю жил предстоящими
празднествами, везде витало предпраздничное настроение. Раскупались ёлки и ёлочные игрушки, стояли в магазинах очереди за продуктами питания, конфетами,
на электронику и бытовые товары традиционно падали цены, — в общем, была традиционная предновогодняя картина. Все спешили успеть, все боялись опоздать.
Один лишь я никуда не спешил и ничего не боялся. Я не испытывал никакого предпраздничного настроения, не было обычной для этого времени радости, не было
поднятия духа. Мне ничего не хотелось делать. Я погрузился в какую-то депрессию, в зимнюю спячку.

Тридцать первого числа я не захотел никуда ехать, и к себе не стал никого приглашать. Друзьям соврал, что буду встречать новый год с родителями, а
родителям соврал, что договорился о встрече с друзьями. Взял себе бутылку коньяка, немного колбасы, сыра да пару салатиков, сел перед телевизором, где,
честно говоря, не ожидал увидеть ничего интересного, и, дождавшись боя курантов, стал пить и закусывать.

По телевизору, как я и предполагал, не было ничего интересного. Какие-то дебильные новогодние программы с участием звёзд шоу-бизнеса, уже давно набивших
оскомину, да какие-то старо древние концерты. На двух или трёх каналах, правда, показывали какие-то западные комедии, а ещё на одном — Задорнова. Его я
и решил немного послушать, но записи, к сожалению, оказались не первой свежести. Всё это я уже слышал, причём далеко не один раз.

data-yashareType="button" data-yashareQuickServices="yaru,vkontakte,facebook,twitter,odnoklassniki,moimir,lj,gplus">

Заполните форму ниже и получите доступ к литературно-музыкальному аудиожурналу "Мир творчества", который слушают более чем в 50 странах мира!





Похожие записи

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *