Семь дней в деревне 5. Прощание

— Все в стельку пьяные, на ногах еле стоят. Идут и о чём-то разговаривают... Да громко, на всю деревню. Во дворах даже слышно. И мат на мате!.. Всё,
что только можно, то и употребляют. Как только не склоняют!..

— Русский язык на матерщину велик, — смеясь, заметил я.

— Это точно, — согласилась Таня. — В общем, матерятся они, матерятся, а потом стали, и давай друг другу морду бить!.. А я как раз корову домой вела.
Стала и смотрю: что ж будет дальше. Люди со дворов повыходили, смотрят, собаки разрываются, а им хоть бы чё — стоят и бьют друг другу рожи...

— Н-да, весело там у вас.

— Весело! Но это только начало. Слушай дальше. Дрались они, дрались, кричали себе, кричали, матом друг друга обкладывали; а потом один из Балыковых
выхватил из кармана нож, и прям по горлу своего брата им и ударил... Как полилась у того кровища!.. Ты бы видел! Как из свиньи!..

— Сонную артерию, что ли, перерезал? — предположил я.

— Не знаю, может быть. Но крови очень много было!.. Потом то место песком присыпали, чтоб следы, значит, скрыть... Короче, ударил он его ножом, тот
за шею руками схватился и упал. Мужики, бабы, стоявшие возле своих дворов, закричали, заохали. Я сама глаза закрыла и бежать. Корову за собой тащу, а она
не поймёт, в чём дело, упирается, мычит... А Балыков тем временем и второго ножом пырнул. Но не по шее, а в живот. Тот тоже упал. А Балыков уходить...
Но наши мужики, отбиваясь от баб, за ним... Поймали его на краю деревни. Отобрали нож, дали по голове — он и отключился. Вызвали милицию... Короче говоря,
этого Балыкова забрали, а тот, что с порезанной шеей, умер... Умер и дружок их, но не сразу, а в больнице. Балыкова судить теперь будут. Он, оказалось,
и Жорика застрелил — сам признался. Так что с Андрюши обвинение сняли...

— Да-а уж, — протянул я. — Круто, ничего не скажешь. Но хорошо хоть, что Андрюху больше не подозревают. Да и этих уродов больше нет, — бояться больше
некого.

— Это точно, — согласилась Таня.

— А как там Надя? — помолчав немного, спросил я.

— Да потихоньку. В сентябре начала работать, деток маленьких в школе учить. Дашка ученица, Надя — учительница; в классах только в разных они, — засмеялась
Таня. — Сергей Васильевич уже приехал. В этом году шабашка оказалась очень удачной, он хорошо подработал. Теперь с огородом возится. О тебе, кстати, спрашивал.
Когда, говорит, Ромка ещё приедет? Надька, говорит, ты когда его ждёшь?

— А она? — с замирающим в груди сердцем спросил я.

— А что она? Краснеет, глаза отводит и молчит. Ты же знаешь, она при таких разговорах всегда теряется...

Мы поговорили с Таней ещё минут пятнадцать и распрощались. Я передал привет Наде и Андрею, а Таня пообещала, что будет временами позванивать.

После разговора с ней я испытывал какое-то двоякое ощущение: мне было радостно услышать её голос, узнать новости деревни, и в то же время грустно,
ибо не услышал Надю, не узнал о ней почти ничего. Она жива-здорова, она работает в школе, она смущается, когда Сергей Васильевич заговаривает обо мне,
— вот и всё, что я узнал. Этого, конечно, довольно много, но, в то же время, крайне мало. Я ничего не узнал о главном: любит ли она меня, хочет ли новой
нашей встречи?

Раз смущается, значит — любит. Возможно и так. Но, с другой стороны: она ведь тихая и робкая от природы, она часто смущается по самым, казалось бы,
обыденным поводам. Она могла смутиться вовсе не оттого, что любит меня, а просто потому, что речь зашла обо мне. Она — девушка, я — парень, отец с ней
заговорил обо мне — вот тебе и повод для смущения. Возможно, только это он и означает. Знать бы наверняка... Знать бы, что она по-прежнему меня любит,
что желает нашей встречи!.. Я бы прямо сейчас сорвался б и понёсся к ней!.. Меня не остановило бы ни что, лишь бы только знать, что она любит и ждёт!..
Лишь бы только знать...

Быть может, в следующий раз удастся и с ней поговорить. И почему у неё н6ет телефона!.. Надо будет, наверное, попросить Таню, чтоб её позвала. Сколько
можно тянуть, находясь в томительном и мучительном незнании. Мужик я, в конце-то концов, или нет?.. Дальше тянуть нельзя...

Такими были мои мысли, таким было моё настроение в первое время после разговора с Таней. Я едва ли не дал себе слово, что завтра же позвоню Тане и
попрошу, чтоб она позвала к телефону Надю, что всё выясню и расставлю все точки над «и». Но к утру запал прошёл. Утром, позавтракав, я уехал в офис. Вечером,
по окончанию рабочего дня, мы с Костей и Ильёй поехали к Борису, где и пробыли до поздней ночи. Наде, разумеется, я так и не позвонил. Не сделал я этого
и на следующий день, и через три дня, и через неделю. Не решился...

Таня же второй раз позвонила недели через две. Тоже вечером, но на этот раз в выходной.

— Ром, я всего на пять минут, — сказала она. — У меня к тебе есть одно дело.

— Дело? — переспросил я. — Это очень даже интересно! И какое же это дело?

— Понимаешь, тут один мой дальний родственник, троюродный брат, скоро будет проездом в Луганске. У него там свои дела. Сначала в Луганске, потом — в
Донецке. Ты бы не мог его пристроить? Ненадолго, всего на две ночи. Если, конечно, тебе не трудно.

— Да не вопрос, — ответил я. — Дом у меня большой, место есть. Пускай живёт столько, сколько нужно. Когда будет ехать, ты мне дай знать, и я всё устрою.
Встретим, проводим, жильём обеспечим: всё будет на высшем уровне!

— Правда? Огромное тебе спасибо, Ром! Ты настоящий друг! — обрадовалась Таня.

data-yashareType="button" data-yashareQuickServices="yaru,vkontakte,facebook,twitter,odnoklassniki,moimir,lj,gplus">

Заполните форму ниже и получите доступ к литературно-музыкальному аудиожурналу "Мир творчества", который слушают более чем в 50 странах мира!





Похожие записи

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *