Осенняя грусть

— Ну, тогда я с удовольствием тебя выслушаю. Только давай перед этим перейдём на «ты». Лады?

— Лады, — улыбнулась она, затем, посерьезнев, сказала: — Так получилось, что мне пришлось поселиться у дяди. Покинуть родительский дом и поселиться
у дяди. Просто мои родители разошлись: папа ушёл к другой женщине, а мама — к другому мужчине; а я не смогла жить с кем-либо из них. Я не смогла привыкнуть к тому, что с мамой живёт чужой мужчина, а с папой — чужая женщина, — она вытерла покатившиеся с глаз слёзы. — Я старалась к этому привыкнуть, но не смогла. И тогда ушла жить к дяде. Он сам меня пригласил. Сначала я подумала, что он очень добрый, что ему жалко меня, и он хочет мне помочь. Но я ошиблась. Первое время он действительно ко мне очень хорошо относился. Но постепенно его отношение изменилось. Он стал более сдержанным и холодным по отношению ко мне, стал часто повышать на меня голос, стал загружать меня таким количеством работы, будто я какая-то рабыня, не имеющая ни малейшего права на хотя бы крохотный отдых. Но я всё это терпела. У меня не было другого выхода. По ночам я лишь тихо плакала в подушку или в подол платья. Иногда мне не разрешалось и спать, надо было работать. Я всё делала: и готовила еду, и стирала его грязное бельё, и убирала в доме, и следила за огородом, сама перекапывала его, сажала, поливала, полола... Затем он приказал мне завести от соседа кирпичи, сходить на рынок за цементом и начать постройку сарая. И это я сделала. Перевозила тачкой кирпичи, кое-как приволокла три мишка цемента и начала строить. Я никогда ничего не строила. Я думала, что он хотя бы подскажет мне, как и что делать. Но он лишь кричал на меня и бил. Но и это я сносила, так как мне некуда было уходить. Да и он запретил мне куда-либо уходить. Он так и сказал: «только попробуй! Найду и так отлуплю, что мало не покажется...» И я терпела, я всё терпела. А вчера... Вчера, — она не выдержала и заплакала. — Вчера он пытался меня изнасиловать, — продолжила она уже сквозь слёзы. — Я с большим трудом вырвалась и убежала. Он сказал, что спустит собак мне вслед. Сказал, что если я не вернусь, то он такое мне устроит...

Валя замолчала. Она лишь всхлипывала иногда да утирала мокрыми ладонями градом катившиеся слёзы. А я сидел и не знал, что мне делать. Я был потрясён
услышанным.

Наконец я опомнился, положил ей на плечо руку и тихо, но ласково произнёс:

— Ну, успокойся. Не надо...

Я вовсе не умел утешать плачущих людей. Но она, как не странно, тут же послушалась меня и прекратила плакать. Она посмотрела мне в глаза и смущённо
улыбнулась.

— Извини, что я тут разревелась.

— Да всё нормально, — как можно бодрее произнёс я. — Всё в порядке.

Мы немного помолчали, вслушиваясь в птичье пение да шелест ещё не успевшей опасть пожелтевшей листвы. Затем я спросил:

— И что ты теперь будешь делать?

— Не знаю, — она толи всхлипнула, толи глубоко вздохнула. — Но к нему я не вернусь. Никогда не вернусь.

— Но и одной, да ещё в лесу тебе тоже нельзя оставаться, — сказал я.

— Лучше уж в лесу, чем с ним в одном доме.

— Может быть, — задумчиво произнёс я, пытаясь придумать для неё какой-нибудь выход. — Слушай, у меня идея!..

— Какая? — спросила она, взглянув мне в глаза. И я прочёл в её взгляде большой интерес и огромную надежду. Моё сердце учащённо забилось.

— У меня есть бабушка, которая одна живёт в весьма большом доме. Если хочешь, я поговорю с ней, чтоб она взяла тебя хотя бы на время к себе. Место там
хватит. Ты же сможешь ей помочь по дому. Не так, конечно, как твоему извергу-дядьке, а чисто по-человечески. Что скажешь?

— Я согласна. А ты будешь к нам приходить?

— Буду, — пообещал я. — И, если хочешь, очень часто.

Мы поднялись. Я ещё раз окинул взглядом окружавшие нас заросли лесополосы. Уже начинало темнеть и, следовательно, нужно было торопиться.

— Пойдём? — спросил я.

— Да. Только давай сделаем небольшой круг, чтобы подальше обойти улицу с дядиным домом.

— Хорошо. Но тогда нам нужно побыстрее идти, а то скоро стемнеет.

Я взял её за руку, и мы быстро зашагали в указанном ею направлении.

— А знаешь, ведь правду говорят, что всё, что не случается, всё к лучшему. Ведь если бы у меня не было с утра дурного настроения, я не пошёл бы бродить
по городу. И тогда я не забрёл бы в эти края, и не встретил бы тебя.

— И я бы так и осталась одна в лесу, — грустно улыбаясь, добавила Валя.

— И всему виной осенняя грусть, которая чуть ли не каждый год посещает меня в начале сентября, — резюмировал я, вдруг понимая, что теперь и к этой самой
грусти буду иначе относиться.

16 Августа 2006 года.

data-yashareType="button" data-yashareQuickServices="yaru,vkontakte,facebook,twitter,odnoklassniki,moimir,lj,gplus">

Заполните форму ниже и получите доступ к литературно-музыкальному аудиожурналу "Мир творчества", который слушают более чем в 50 странах мира!





Похожие записи

Страницы: 1 2 3

Один комментарий

  1. Татьяна
    7 Ноя, 2011

    Замечательный рассказ! Сочетается и осенняя грусть и надежда на то что всё будет хорошо, не безнадежно — ведь осенью посещают разные мысли...

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *