На дальнем севере

Они оба из Москвы, но нашли друг друга за несколько тысяч километров от столицы. Не зря говорится: чужое не догонишь, а от своего не уйдёшь!..

«На дальнем севере» — это красивая предновогодняя сказка, со счастливым концом!..

На дальнем севере

Застегнув последнюю пуговицу на дублёнке и надев шапку-ушанку, Семён, медленно переступая через порог, вышел на улицу. День был ясный и морозный. Вокруг лежал снег, переливающийся под солнечными лучами всеми цветами радуги и слепящий глаза. Он был повсюду: на земле, на деревьях, на крыше стоявшего неподалёку сарая, на окнах дома, на пороге; всюду, куда ни глянь, было лишь белое снежное покрывало, местами достигающее полутораметровой толщины. Зима на славу постаралась. Причём, в течение последних нескольких дней она лишь тренировалась, готовясь к наиболее сильному броску, который и осуществила сегодняшней ночью. Начиная где-то с десяти часов вечера, и до самого утра вовсю бушевала вьюга, в трубе гудел разошедшийся ветер, засыпая и заметая всё, что только попадалось на его пути, снежной крупой, щедро сыплющейся с неба. И лишь около часа тому назад снегопад постепенно стих, сойдя на нет.

Щурясь с непривычки, Семён, постояв немного на пороге, сделал пару шагов в сторону сарая и остановился, едва ли ни по пояс погрузившись в снежный сугроб.

— Н-да, — произнёс он, озираясь по сторонам. — Зря я не занёс вчера лыжи в дом. Ещё и подумал...

Он сплюнул.

— И лопата тоже в сарае. А без неё, пожалуй, тут и не обойтись. Это надо ж столько навалить! То-то Женька обрадуется. У них там, наверное, сейчас слякоть,
дождь...

Ещё немного постояв, Семён собрался с силами и двинулся вперёд, пытаясь всё же прорваться к сараю. Но уже на третьем шагу он споткнулся и упал, на
мгновение скрывшись под белоснежным покрывалом.

— Бр-р-р! — вставая и отряхиваясь, произнёс он. — Это что же за ерунда такая?

Семён в очередной раз осмотрелся по сторонам.

— Тьфу ты! Сильно вправо взял. Видать, в кусты зашёл, о которые и споткнулся. Ладно, возьмём левее. И, раз!

Разбрасывая по сторонам снег, он, словно ледоход по замёрзшей реке, стал медленно, но точно приближаться к намеченной цели. Где-то на дереве слабо
каркнула ворона, внимательно наблюдавшая за движениями человека, барахтавшегося в снегу.

— Молчи, подлая! — крикнул Семён. — Я тебе понасмехаюсь. Ишь, смеяться она вздумала!..

Взяв небольшой комок снега, он запустил им в сторону обидчицы. Но комок упал, не пролетев и половины необходимого расстояния. И ворона, словно поняв
это, ещё раз каркнула, презрительно взглянув на человека.

— Вот зараза! — выругался Семён. — Ну, погоди, вот я вернусь домой, да возьму свою двустволку, — я тебе покажу, где раки зимуют!..

Ворона ещё раз каркнула и, взмахнув крыльями, перелетела на соседнее дерево.

— Ты гля на неё! — продолжал Семён, уверенно продвигаясь к сараю. — Она ещё характер показывает. Ну, я тебя!..

Наконец, добравшись до заветной цели, Семён, вынув из кармана озябшими руками холодный ключ, вставил его в замок и отпер дверь. Войдя в сарай,
он, стряхнув с себя прилипшие комья снега, надел лыжи, взял в руки лыжные палки и, вновь выйдя на улицу, быстро покатил в сторону калитки.

Ворона, всё ещё следившая за ним, на сей раз не проронила ни звука.

Семён обитал в такой глуши, где на один квадратный километр приходилось не более пяти человек. Он специально выбрал именно такой район, желая уединиться
как можно сильнее от всего на свете. Это случилось почти пять лет тому назад, когда он, будучи полным сиротой, едва преступившим за порог детдома, вдруг
узнал, что единственный его друг тайно встречается с его же девушкой. В один миг Семён потерял и тех немногих близких людей, которые у него были, оставшись совершенно одним на всём белом свете. Ему некуда и не к кому было идти. Вокруг были людские толпы, но всем им не было до него никакого дела. И вот тогда, проведя несколько ночей на вокзале, он и принял неожиданное даже для самого себя решение: уехать на дальний север, подальше от людей и поближе к природе. Как только это решение было принято, оно тут же было осуществлено. Заняв денег у двух детдомовских воспитательниц, которым он так и не сказал, на что собирается их потратить, Семён купил билет на поезд и покинул шумную, но холодную для него Москву, променяв её на более, как ему тогда казалось, радушный север.

Мы не будем здесь рассказывать обо всех тех испытаниях и разочарованиях, которые выпали на душу Семёна за время его не близкого путешествия и первые
годы жизни на севере; не будем особо распространяться о том, как нелегко совсем ещё молодой парень, всю свою жизнь проживший в относительно тёплой Москве, адаптировался к суровому климату Сибири, как ему, едва ли не собственноручно пришлось строить себе жильё, как почти полгода жить впроголодь, скитаясь по угрюмой тайге в поисках чего-нибудь съестного, пока, наконец, на его пути не попался пожилой егерь, кардинально изменивший жизнь молодого человека, сумев помочь ему как с пропитанием, так и с трудоустройством. Всё это и многое другое осталось в прошлом, о чём Семён всё же не жалел. Как бы трудно ему не приходилось, он ни разу не пожалел о том, что покинул Москву, променяв её на тайгу Сибири.

— Я и там чужой, и здесь, — говорил он сам себе в наиболее трудные минуты. — Я не нужен никому независимо от моего места проживания. Но здесь я хотя бы не вижу ни её, ни его. Здесь нет людей, которых я считал бы своими друзьями, но которые на самом деле были для меня едва ли ни врагами. Здесь нет ничего этого. И значит, здесь лучше, значит, я верно поступил.

После знакомства с Василием Дмитриевичем жизнь Семёна несколько изменилась. Егерь, договорившись с начальством, взял его в свои помощники, пообещав
в последствии похлопотать о какой-нибудь иной должности для понравившегося ему молодого человека. Семён стал часто наведываться к Василию Дмитриевичу, и через какое-то время они, несмотря на почти тридцатилетнюю разницу в возрасте, стали настоящими друзьями. Семёну даже нравилось то, что его новый друг на столько лет его старше: Не нужно опасаться, что твой друг уведёт у тебя твою же девушку, — думал он. — Да и девушки в этой-то глуши у меня, скорее всего, не будет.

Но Семён ошибся. На следующий год после его знакомства с Василием Дмитриевичем к тому приехала в гости юная племянница, сразу запавшая Семёну в душу. Он тоже понравился девушке. Молодые люди очень быстро нашли общий язык и подружились.

И вот теперь, в морозное декабрьское утро, Семён спешил к дому Василия Дмитриевича, дабы вместе с ним поехать навстречу к Евгении, обещавшей сегодня
к вечеру приехать в гости к дяде и другу. Причём, на целую неделю!

На дорогу до дома Василия Дмитриевича ушел добрый час. И за всё это время Семён не встретил на своём пути ни единой живой души. Кругом были лишь деревья, покрытые снегом, да белое покрывало под ногами, искрящееся на солнце и слепящее глаза.

Но вот на горизонте показалась чёрная точка, медленно, но верно увеличиваясь в размерах, превращаясь в человеческое жилище. «Слава Богу!» — воскликнул
уже порядком уставший Семён, собираясь с последними силами и ускоряя ход.

Уставший, вспотевший и зарумянившийся, он, наконец, достиг желанной цели. Сняв с ног лыжи и отряхнувшись от снега, он, не стучась, прошёл в дом, где
его давно уже ждали.

— А я уж хотел ехать к тебе навстречу, — вставая из-за стола, произнёс пожилой мужчина с совершенно седыми волосами и добрым, ясным взором карих глаз.
— Думаю: ну, всё, заблукал парень. Надо ехать разыскивать.

— Заблукать-то я не заблукал, но устать немного успел, — раздеваясь, ответил Семён.

— Ещё бы! Ведь как занесло!.. Но главное, что не сбился с дороги.

— Это верно. С пути не сбился. Но во дворе у себя заблудился, — добавил Семён, улыбаясь. — Сбился с дорожки и споткнулся о кусты, порадовав ворону!..

— Бывает, — тоже улыбаясь, ответил Василий Дмитриевич. — Я однажды тоже заблудился у себя во дворе. Правда, ночью. Так минут десять искал дорогу. Темно,
ничегошеньки не видно. Да ещё и снежком всё притрусило — не поймёшь, не разберёшь, что и где находится. А я уставший с лесу-то приехал, да к тому же тогда
совсем молодой, неопытный был. Но, слава Богу, всё обошлось. А то уже думал, что придётся замерзать у собственного порога... Да, было дело!.. Я потом,
коли захочешь, тебе многого понарассказываю. А сейчас пойдём, я тебе маленькую налью: и согреешься, и силёнки восстановишь. Верно говорю?

— Так точно, — весело ответил Семён. — Пойдёмте.

data-yashareType="button" data-yashareQuickServices="yaru,vkontakte,facebook,twitter,odnoklassniki,moimir,lj,gplus">

Заполните форму ниже и получите доступ к литературно-музыкальному аудиожурналу "Мир творчества", который слушают более чем в 50 странах мира!





Похожие записи

Страницы: 1 2

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *