Два писателя

Писатель, занимающийся созданием коммерческой литературы, вряд ли найдёт полное понимание в лице собрата, пишущего по велению своей души. Как, впрочем, и наоборот. Конфликт между ними неизбежен. Но кто же прав — вы как считаете?

Два писателя

— Не выходит ничего!.. — произнёс молодой человек, сидевший за столом перед раскрытой тетрадью, и нервно взглатнул. — Ничего не получается... Мысли, вроде,
есть, а вот не пишется... Сплошная ерунда...

Он встал, прошёлся по комнате и снова сел на прежнее место.

— Попробуем ещё раз всё прочитать, — со вздохом произнёс он и перевернул тетрадь на первую страницу.

За дверью раздался лёгкий шорох, и кто-то негромко постучался.

— Открыто, — отрываясь от рукописи, сказал парень.

Дверь осторожно отворилась, и из-за неё выглянуло усталое, заросшее лицо.

— К тебе можно? — спросил мужчина хриплым, тихим голосом.

— А! Это ты, Родион!.. Проходи.

Заросший человек медленно пересёк комнату и опустился на стоявший возле стола старенький диван.

— Ты чем тут занимаешься? — спросил он.

— Да вот, пишу, — ответил хозяин комнаты и захлопнул тетрадь. — Не выходит не хрена!..

— А что не выходит?

— Да роман один.

— Снова на развратно-насильничественную тему?

— Да, — кривясь, ответил парень.

— И тебе не надоело писать такую ерунду?

— А что я сделаю, если читателю это нравится? Или, быть может, мне последовать твоим примерам? Может, мне написать кучу высоких, глубоко моральных, лирико-поэтических опусов, которые сегодня никто не читает, и захламить ими все шкафы?

— Напрасно ты так, Андрей, напрасно!.. То, что я пишу, может быть, сейчас и не совсем модно; но мои труды не пропадут, их обязательно заметят и оценят...

— Кто? — перебил Андрей и, вскочив со стула, быстро зашагал по комнате. — Кто их заметит и оценит? И когда это произойдет? Лет через двести?

— Да если и так! — что в этом плохого?

— Может и ничего; да и хорошего тоже ничего!.. Что тебе оттого, что твои рассказы через пару веков станут читаемыми? Тебе сегоднешним днём жить надо,
а не отдалённым будущим, которое застанут разве что твои прапраправнуки!..

— А я и не отказываюсь жить сегодняшним днём, — возразил Родион. — Однако это не означает, что нужно превращать искусство в дешевый способ наживы!..
Ну, да я не об этом с тобой хотел поговорить. В данном вопросе наши с тобой точки зрения не совпадают — и это нам обоим прекрасно известно. Ты пишешь то,
что читает современная публика, я пишу то, что считаю настоящей литературой, произведением искусства — и рассудит нас только время, только оно сможет показать кто из нас прав, а кто ошибается. Я же хотел поговорить о псевдонимах.

— О псевдонимах? — переспросил Андрей. — Но ведь ты крайне отрицательно к ним относился. Разве твои взгляды переменились?

— Да в том-то и дело, что не переменились.

— А в чём же тогда дело? Что-то я тебя не совсем понимаю... То ты говоришь, что ничего и слышать не хочешь об вымышленных именах, а то вдруг сам предлагаешь о них поговорить... Что с тобой?

— Да со мной-то ничего не стало. А вот с моим издателем стало!.. Он вбил себе в голову, что мои книги плохо распродаются из-за того, что моя фамилия
— Козликов. Он говорит, что она, мол, не престижная, не внушительная, и что мне необходимо взять какой-либо звучный псевдоним. Я ему устал объяснять, что
если человек умеет писать, то он будет хорошо писать и под фамилией Козликов, и под фамилией Графов!.. Если человек умеет писать, то, как ты его не назови,
его произведения будут читаться, а если он бездарь, то, как ты его не переименуй, он бездарью и останется. Я объяснял ему это сотню раз, а он упёрся на своём
и точка!..

— А почему бы тебе ни пойти у него на поводу? — спросил Андрей.

— В каком смысле? — не понял Родион.

— Ну, взять вторую фамилию?.. Ведь ты говоришь, что смена фамилии не отразится на произведениях. Так в чём же проблема?

— Да в том, что я не хочу жить под фальшивым именем!.. Мы же с тобой об этом уже неоднократно разговаривали. А мои книги не продаются только потому,
что современная мода не признаёт качественную литературу, я же стараюсь писать именно такую!..

— Так пиши такую, которая будет продаваться, — перебил Андрей. — Или ты хочешь, чтобы я поколдовал над твоими трудами и сделал так, чтобы они стали
быстро разбираемыми?

— Ты всё шутишь, — обиделся Родион. — А я к тебе пришёл, как другу!..

Он встал и направился к двери, намереваясь уйти.

— Родион! — окликнул Андрей. — Да ладно тебе! Хорош сердиться. Давай, выкладывай, чем я могу тебе помочь?

— Ты можешь поговорить с издателем, которого знаешь гораздо ближе, нежели я, и убедить его в том, что псевдоним ничего не изменит.

— Хорошо, я поговорю с ним. Но при одном условии.

— При каком?

— Помоги мне дописать моё дешёвое произведение.

— Ну, хорошо, — немного поразмыслив, согласился Родион.

Он вернулся к столу и взял тетрадь.

— Что нужно сделать?

— Прочитай с седьмой по десятую страницу, — занимая своё место за столом, сказал Андрей.

— Так-с, так-с, — произнёс Родион, перелистывая тетрадь.

30 июня—1 июля 2005.

data-yashareType="button" data-yashareQuickServices="yaru,vkontakte,facebook,twitter,odnoklassniki,moimir,lj,gplus">

Заполните форму ниже и получите доступ к литературно-музыкальному аудиожурналу "Мир творчества", который слушают более чем в 50 странах мира!




В записи нет меток.

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *