Семь дней в деревне 1. Знакомство

Как всё же быстро бежит время!.. Иногда кажется, что то или иное событие в твоей жизни произошло совсем недавно, каких-то пару месяцев тому назад,
а на самом деле прошли уже годы, целые годы...

Так вот и проходит жизнь. Минуты и часы складываются в дни, дни — в месяца, а те, в свою очередь, уже в годы. Они пролетают, а ты и не замечаешь этого.
Целиком отдавшись будничным хлопотам, с головой уйдя в работу с её нескончаемой текучкой, ты порой откладываешь на потом такие важные в этой жизни мероприятия,
как встречи с друзьями, ссылаясь на неотложные дела, переносишь их на неопределённое время. Тебе кажется, что у тебя ещё будет время, что ты ещё успеешь
и встретиться с друзьями, и наговориться, наобщаться с ними вдоволь.

А они ждут, они зовут тебя, хотят с тобой встретиться. А потом, видя твою реакцию, начинают в тебе разочаровываться, обижаются, а затем и вовсе забывают
о тебе. И это очень плохо, ибо настоящих друзей много не бывает, и если тебе повезло их обрести, то ты должен всё сделать для того, чтобы их не потерять.
Потеря друзей — это очень большая потеря.

Вот и у меня с девчонками всё складывается именно таким образом. Мы с ними не виделись уже целых два года. Они мне часто пишут, звонят по телефону,
приглашают в гости. А я всё никак не могу вырваться да съездить к ним хотя бы на пару дней. Прошлым летом собирался, но так и не поехал, засосала текучка,
разные мелкие дела, связанные с бизнесом. И зимой, на новый год, тоже не получилось. А вчера Таня звонила, вновь приглашала. И я чувствую, что, если и
на этот раз не поеду, они с Надей на меня обидятся, и обидятся серьёзно. И тогда я потеряю сразу двух замечательных подруг, которых так внезапно подарила
мне жизнь.

Далее

Семь дней в деревне 2. В лесу

На следующее утро Сергей Васильевич, действительно, был болен. За завтраком он сидел, склонив голову, и почти не разговаривал. Его громкий, властный
голос был хриплым и вялым. Ел он медленно и неохотно. С рисовой кашей кое-как справился, а от чая с бутербродом и вовсе отказался.

— Ты мне лучше пива дай, — сказал он Полине Игоревне. — Или хотя бы рассолу налей.

— По заднице тебе бы дать, а не рассолу с пивом, — ответила ему Полина Игоревна. — И когда ты за ум возьмёшься? Как дитя малое, ей-богу. Всё, что есть
в бутылке, всё и пьёт, а потом страдает. Да ещё, пойди, не одно бутылку выпили.

— Хватит, — перебил Сергей Васильевич, морщась и отворачиваясь. — Не пили. Башка и так разваливается, а тут ты ещё жужжишь...

Полина Игоревна ничего не ответила. Я быстро допил чай, поблагодарил её за завтрак и вышел во двор. Сейчас я явно стеснял и смущал их, я это чувствовал.
Полине Игоревне и Наде было передо мной неудобно за Сергея Васильевича, а ему просто плохо.

Далее

Семь дней в деревне 3. Ночной выстрел

Этой ночью я долго не мог уснуть. Я лежал, смотрел в потолок и размышлял о жизни, думал о Наде, обо всём случившемся с нами в течение дня. Столь насыщенных
дней давно уже не было в моей жизни. Впечатлений он принёс больше, чем порой приносила целая неделя. Я вспоминал пережитое, и меня бросало то в жар, то
в холод, сердце то тревожно замирало, то приятно ёкало. "И как бы оно было, — думал я, — если бы хоть одна из пуль не пролетела мимо, а попала в меня?
Где бы я сейчас был: в больнице или в морге? А ведь могло и так статься, что после леса в моей жизни уже б ничего и не было. Лежал бы я сейчас холодный
и недвижимый на каком-нибудь столе в ближайшем морге, и ничего бы уже не происходило для меня в этой жизни. Жуть!.. Аж мурашки бегут по спине... Было бы
прям как в песне у «Лесоповала»:

Был пацан, и нет пацана.

Без него на земле весна

И шапки долой, и рюмку до дна

за этого пацана...

Не дай Бог мне такого глупого и нелепого конца в мои совсем ещё юные двадцать пять лет!.. Я ведь столько всего хочу ещё сделать, сколького добиться
в этой жизни...

Далее

Семь дней в деревне 4. Ливень

Дождь шёл всю ночь. Он то утихал, то вновь усиливался, стуча по крыше и окнам. Часто сверкала молния, гремел гром. Довольно сильные порывы ветра раскачивали
деревья, ломали их ветви; слышался скрип ворот, скрежет сухих ветвей огромного дуба, росшего почти возле самого дома, о шифер крыши. Было как-то не по
себе от всего этого. Я несколько раз просыпался, и каждый раз наблюдал эту картину.

Ближе к утру всё утихло, но ненадолго. Ветер, вроде бы, стих, перестала сверкать молния, прекратились и раскаты грома, но дождь временами вновь накрапывал.
На улице было сыро, мокро и противно. Всё небо было затянуто тучами, солнце даже не показывалось.

Сергей Васильевич уехал как раз во время этого затишья. Когда я встал, его дома уже не было. Полина Игоревна и Даша поехали его провожать. Они, как
потом мне рассказала Надя, каждый год провожали его до автобусной остановки, находящейся в нескольких километрах от деревни, а потом, когда подходил день
приезда, о котором Сергей Васильевич сообщал в телеграмме, или же звонил соседям по телефону, они его встречали. Надя же обычно оставалась дома, на хозяйстве.

Выйдя из своей комнаты, я с не малым удивлением услышал доносившейся со стороны зала гитарный перебор — медленный, но почти правильный. Игрался он
на открытых струнах, и оттого казался немного скучным и монотонным.

Далее

Семь дней в деревне 5. Прощание

Вечером нам с Надей так и не довелось переговорить. Как я ни ждал, а удобного случая попросить Дашу, чтоб та её позвала, так и не подвернулось. И сама
Надя не соизволила выйти из спальни.

На следующий день я встал довольно рано, — и это не смотря на то, что ночью практически не спал. Я лежал и всё думал о нас с Надей, всё никак не мог
поверить, что между нами всё кончено. Я не желал в это верить, всячески отгоняя столь глупые, как мне казалось, мысли. «Это самая тупейшая развязка, —
говорил я сам себе, — и я перестану себя уважать, если всё так и оставлю... Эх, и почему она не выходит, почему Полина Игоревна никуда не уходит, почему
Дашка не отходит от неё — почему?!..»

Лишь под утро я слегка вздремнул, но совсем скоро — наверное, часа через два или три, — проснулся. Быстро одевшись, вышел из своей комнаты.

Полина Игоревна уже хлопотала на кухне.

— Подожди чуть-чуть, — сказала она мне. — Минут через пятнадцать будет завтрак.

Далее

О романе, или авторское послесловие

«Семь дней в деревне» — это второй мой роман, который на сегодняшний день имеет не только начало, но и конец. В отличие от первого более или менее
масштабного моего произведения, коим стал «Ответный удар», данный роман не является столь динамичным и остросюжетным. Если в «Ответном ударе» основная
задумка строилась на запутанном, многолинейном сюжете, то в «Деревне» главный упор был сделан на отношения героев романа друг к другу и миру в целом, на
их чувства, на их характеры. Я попытался более глубже проникнуть в, так сказать, внутренний мир героев романа, более развёрнуто раскрыть их образы, характеры.
Не знаю, на сколько хорошо это у меня вышло, но, надеюсь, что хоть немножко, но всё же лучше, чем в прежних работах.

Далее

Ответный удар (1 — 25)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1.

Начинался утренний час-пик. Ещё час тому назад бывшие почти пустыми городские улицы теперь буквально кишели бегущими или быстро идущими пешеходами,
умеренно проезжавшими или несущимися легковыми и грузовыми автомобилями, автобусами, маршрутками. Начинался очередной рабочий день, город оживал, просыпался
от ночного сна. На восходе поднималось солнце, освещая ясное голубое небо и шумные, пыльные улицы. Сквозь гул и шум автомобильных двигателей до слуха порой
доносилось весёлое щебетание различных птиц, разместившихся на росших вдоль дороги деревьях. Где-то, взвизгнув, сонно залаяла собака — вероятно, приветствуя
вышедшего во двор хозяина. Из-за поворота вынырнул новенький «Мерседес» цвета мокрого асфальта. Замерев на пару секунд, он резко тронулся с места, обогнал
вяло ползущего старенького «Жигулёнка» и, быстро набирая скорость, помчался в сторону центра города.

— Сегодня еле заставил себя проснуться, — пожаловался своему водителю сидевший на переднем сидении элегантно одетый мужчина. На вид ему было лет сорок
— сорок пять. Немного полноватый, с тщательно выбритым лицом и аккуратно расчёсанными, наполовину седыми волосами. В левой руке он держал только что снятые
с глаз дорогие солнцезащитные очки, а правой вынимал из кармана своего пиджака пачку сигарет и зажигалку, намереваясь закурить.

— Опять гостили у вас молодые девочки? — понимающе улыбнувшись, спросил водитель, на вид которому было не более двадцати лет; одет он был в тёмно-синий
спортивный костюм и зелёную кепку с разноцветным и замысловатым узором спереди.

— Опять, — согласно кивнул головой мужчина. Достав из пачки сигарету, он чиркнул зажигалкой.

— Окно только откройте, Александр Михайлович, — попросил водитель.

— Да-да, сейчас.

Обогнав белый «Опель», уже около минуты шедший впереди, и обрезав идущего рядом ярко-красного «Форда», чем вызвав сразу несколько неодобрительных сигналов
и визг тормозов, «Мерседес» пересёк улицу и остановился возле трёхэтажного здания одного из банков.

— Значит так, Валера, — обратился Александр Михайлович к своему водителю, — я тут порешаю кое-какие дела, а часа через два мы с тобой поедем к шефу.
Так что, хочешь, жди, хочешь — едь, но чтоб я тебя не ждал потом. Понял?

— Да, конечно, Александр Михайлович. Ровно через два часа я буду на этом же месте.

— Давай.

С этими словами Александр Михайлович распахнул дверцу и стал медленно, будто бы с неохотой, вылизать из машины. И в то же время у стоявшей на противоположном
конце улицы чёрной «Волги» быстро опустилось стекло на водительской двери и сквозь образовавшуюся щель просунулся ствол оружия, внешне очень похожего на
гранатомёт. Ещё мгновение, и раздался громкий выстрел, вслед за которым последовал ещё более громкий взрыв охваченного пламенем «Мерседеса». Ствол тут
же исчез, окно вновь закрылось, взревел мотор — и «Волга» скрылась за ближайшим поворотом.

Далее

Ответный удар (26 — 50)

26.

— Женька, привет, — прижимая мобильный телефон к уху, произнёс Александр.

— Привет, — донёсся из динамика приятный голос девушки.

— Ты сейчас не занята? — спросил Александр.

— Да нет, не занята. А что?

— Можешь выйти? Я тут, возле вашего дома стою.

— Да могу, конечно. А ты сам почему не зайдёшь-то?

— Мне надо с тобой, Жень, поговорить, — немного поколебавшись, пояснил Александр. — Думаю, в машине сделать это будет удобней.

— Хорошо. Я сейчас.

Евгения сразу же поняла, о чём пойдёт речь. Её дыхание участилось, а сердце тревожно забилось. «Зачем он решился? — думала она, идя по дому. — Что
я ему скажу? Как отвечу? И избежать никак нельзя...»

Далее

Ответный удар (51 — 74)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

51.

— Даша, сестрёнка, давай выйдем в соседнюю комнату, там я тебе всё поясню, — сказал Андрей, когда Дарья полностью пришла в себя.

Он помог ей подняться, и они вышли.

Если бы Андрея попросили описать те чувства, которые он испытывал, когда, держа под руку родную сестру, с которой не виделся целых пять лет, он медленно
пересекал зал Михаиловой квартиры, то, пожалуй, он так и не смог бы этого сделать, ибо столь велико и столь разнообразно было в те мгновения его ощущение.
Ему было и радостно, ибо, наконец, удалось встретиться с сестрой, и горько, ибо в эти мгновения он как никогда сильно ощутил ту боль, которую доставил
родным своей мнимой гибелью, и досадно, ибо он мечтал совсем о иной встрече, хотел всё более тщательно подготовить, не столь внезапно появиться. Много
ещё было различных ощущений. Была тут и нежность, и любовь. Андрей то и дело вспоминал те давно ушедшие годы, когда они, ещё совсем маленькие, катали со
Стасом на коляске крохотную сестрёнку; или те годы, когда они уже немного подросли, возмужали. Вспомнил Андрей, как однажды Дарья, прибежав домой, со слезами
на глазах рассказала им со Стасом о соседском мальчишке, не за что оттягавшем её за волосы. О, как они тогда разозлились! Быстро оделись, выбежали на улицу,
отыскали этого мальчишку и на глазах у всей ребятни избили его. Вспомнил Андрей и то, как маленькая Дарья встречала его, вернувшегося с армии, как радовалась
этой встречи, повиснув у него на шее. Многое, очень многое вдруг вспомнилось Андрею в те мгновения, пока они с сестрой шли по комнате, и на его глазах
выступили слёзы, неудержимые слёзы радости и грусти, печали и счастья одновременно.

Наконец они вдвоём остались в бедной на вид, но чистой и аккуратно убранной спальне. Андрей, осторожно усадив Дарью на кровать, прикрыл дверь и присел
рядом. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, не зная, что и как сказать. Затем девушка первой нарушила затянувшуюся паузу:

— Андрей, я не верю, что это ты, — тихо произнесла она. — Этого не может быть, не может быть!..

— Может, сестрёнка, может, — нежно обнимая её, также тихо ответил он.

— Но почему ты столько лет молчал, почему не сообщил нам, что ты жив? Где ты был все эти годы? Неужели рядом с нами, живя в одном городе? — пристально
смотря ему в глаза, спросила Дарья.

Далее

Ответный удар (75 — 100)

75.

Александр Михайлович позвонил Хасану уже тогда, когда его самолёт приземлился в одном из аэропортов Анкары. Хасан, судя по голосу, очень обрадовался
его прилёту. Они договорились встретиться в их излюбленном ресторане, расположенном в нескольких километрах от аэропорта. Поймав такси, Шадульский, сопровождаемый
двумя бойцами одной из частных охранных компаний Луганска, уже через двадцать минут был на месте. Заняв столик, они, закурив, стали ждать. Сидели молча,
не говоря ни слова, опустив глаза и положив руки на стол. Бойцы лишь изредка поигрывали своими недюжинными мышцами, напрягая и потом постепенно расслабляя
их. К ним дважды подходил официант, но напоровшись во время второго подхода на тяжёлый взгляд Шадульского, предпочёл убраться восвояси, оставив странных
посетителей самим себе.

Хасан появился минут через тридцать. Немного потный и слегка взволнованный, войдя в ресторан, он быстро осмотрелся по сторонам и, обнаружив за одним
из столиков своего друга и компаньона, засеменил в его сторону.

— Рад тебя видеть, мой Русский друг, — подавая руку, радостно начал он.

— Я тоже рад, — сухо ответил Шадульский, не принимая рукопожатия.

Зависшая в воздухе рука араба медленно и неуверенно опустилась. Хасан посмотрел на Александра Михайловича растерянным и непонимающим взглядом.

— Что-то случилось, Саша? — тихо спросил он.

— Это я у тебя хотел спросить, — всё также сухо и сурово ответил Шадульский.

— А, это ты насчёт ментов, — догадался Турок. — Так там всё нормально, ты ничего не бойся. Это уже не в первый раз. Они покопаются и уйдут. Я заплачу
кому нужно, и всё будет хорошо. А ты откуда об этом узнал?

Далее